Sequoia Capital
Sequoia Capital is an American VC firm that prioritizes its investments in the tech and blockchain sectors.
Фонды-партнёры
Все совместные инвестиции :
Проекты, получившие инвестиции от Sequoia Capital
Динамика инвестиций Sequoia Capital
Инвестиции по регионам
Узнайте больше о Sequoia Capital
Sequoia Capital is a California-based venture capital firm headquartered in Menlo Park, California, which was founded in 1972 by Donald Valentine. It has an aggregated public market value of over $3.3 trillion, 1244 investments, 251 exits, and 22 investment funds with a total of 15.3 billion in raised capital (as of July 2019). Sequoia Capital has offices operating in the United States, Israel, China and India.
The company aims to invest early in companies that it deems to be «dentmakers,» with the intention to aid with growing them. It invests in seed funds and helps the start-ups with the initial stages of growing a business, such as hiring engineers, product development, strategy, and introducing early customers.
It also partners with established companies that are looking for step-function growth. Sequoia Capital utilizes a scout program in which individuals are financially backed by the company and expected to invest in early-stage start-ups so Sequoia Capital can have an advantage when larger funding rounds occur. There are several hundred scouts working for the company, and the scouts have the benefit of keeping a portion of the profits from the companies in which they invest Sequoia Capital’s finances.
Investments
Sequoia Capital is structured as a limited liability company, in which investors contribute money to a fund that the firm’s general partners utilize to invest in business ventures. These partners have included university endowments, charitable foundations, and other large institutions. The firm invests in seed-stage, early-stage, and growth-stage investments in private technology companies. Sequoia has been recognized for the firm’s track record in early investments, with 2019 seeing Sequoia having more new seed-stage investments than Series A deals. In the same year, Sequoia was identified as a top unicorn investor, with investments in one of five of all private companies valued at $1 billion or more.
In the United States, Sequoia-backed companies account for more than 20 percent of NASDAQ’s total value. Industries in which the company invests include energy, finance, enterprise, healthcare, internet, technology, and mobile. Sequoia Capital also invests money on behalf of non-profits and schools, such as the Massachusetts Institute of Technology. The company has branches in various parts of the world, including China, India, and Israel. It has had three global growth funds, and the one in 2018 had a five-year investment horizon. The minimum investment to join a global growth fund is $250 million.
Sequoia Capital
Sequoia Capital’s branch in the United States primarily makes investments primarily in software, internet, mobile, enterprise, information technology, and e-commerce. They have raised approximately 15.3 billion in funding held in twenty-two (as of July 2019) different funds since their founding in 1972.
Sequoia Capital China
The company branch in China was founded in September of 2005, and its managing partner is Neil Shen. Sequoia Capital China has 31 different funds with $3 billion in total capital, 398 investments, and 51 exits (as of July 2019). The company invests in industries such as logistics, drones, biotechnology, autonomous driving, and bike-sharing. It also invests globally in eight countries outside of China. Sequoia Capital China has offices in Shanghai, Beijing, Hong Kong, and other cities throughout China.
Sequoia Capital India
Sequoia Capital India was founded in 2000, with a Southeast Asia branch following in 2012. Its managing director is Abheek Anand, who manages along with multiple other directors. This branch of the company focuses on technology, consumer, and healthcare start-ups. The branch has made 314 investments and 31 exits. It focuses on investments that are connected to internet users, as India has one of the highest amount of users in the world and that number is continuously growing.
Sequoia Capital Israel
This subsidiary of the company was founded by Haim Sadger in 1999.The Israel branch of Sequoia Capital has made 151 investments and 32 exits. The branch invests primarily in software and enterprise software with a focus on information technology infrastructure and network security.
Restructuring funds
Announced in October of 2021, Sequoia Capital debuted a shift in their strategy for their investment funds’ structure and the timelines for those funds to return capital. This came as Sequoia Capital felt the venture capital industry had not changed since the 1970s and they needed to adapt to the change with the industries they invested in. As part of the change, limited partners invest in The Sequoia Fund, an open-ended liquid portfolio composed of public positions in a selection of enduring investments. The fund is also meant to allocate capital to a series of closed-end sub funds for venture investments in companies, with Sequoia Capital committing that these investments would continue to come at any stage of a company.
This change affects the firm’s US and Europe-focused funds, with India and China-centric funds not adopting the structure. Further, the change means the new funds will not be committed to ten-year return cycles, which Sequoia Capital, in their release on the change, led investors to liquidate holdings in public companies based on set timelines rather than on determinations of when an investment had fully matured. The new fund removes the imposed expiration dates and is intended to reduce the pressure on investors to exit opportunities prematurely. The change is also intended to create a feedback loop, in which returns from start-up investments can return to the central fund to be redeployed into future investments, to further investor incentives with founders.
Registered financial advisors
As part of the announcement on Sequoia’s restructured funds, the firm also announced they had become registered financial advisors (RIA), joining firms such as General Catalyst and Andreessen Horowitz, which also became RIAs contemporaneously to Sequoia’s change. This gives the firm more flexibility when backing non-traditional assets outside of private markets, which in turn can allow them to better adjust to market trends, such as backing public companies during periods of public debuts and investing in capitalization trends such as initial coin offerings.
История Sequoia Capital — венчурного фонда, стоявшего за Apple, Google и WhatsApp
Если в мире венчурных инвестиций и есть что-то неизменное, так это место Sequoia Capital на мировом венчурном олимпе. С момента основания в 1972 году Sequoia инвестировала в компании, стоимость которых сейчас приближается к $3 трлн. А список инвестиций фирмы включает в себя “who is who” мира технологий — Apple, Google, YouTube, Airbnb, Oracle, Cisco и многих многих других.
Удивительно, но Sequoia держит марку со дня основания, имея звездные инвестиции в каждом из фондов. Фирма славится наибольшим количеством юникорнов в своём портфеле среди всех венчурных управляющих — и во многие из ныне миллиардных стартапов Sequoia инвестировала на ранней стадии. Sequoia имеет самое обширное представительство в рейтинге лучших и венчурных инвесторов мира — Forbes Midas List — сразу 9 партнеров фирмы попали в список в 2018 году (и 3 в Топ 10). Причём 5-й год подряд партнёры Sequoia занимают первое место.
Дон Валентайн и Fairchild Semiconductor
Sequoia была основана Доном Валентайном, итальянским иммигрантом, занимавшимся продажами и маркетингом в Fairchild Semiconductor. В свое время Fairchild стала настоящей кузницей кадров для будущих известных предпринимателей. Только за первые годы “выпускники” Fairchild запустили более 30 компаний, включая будущих гигантов Intel и AMD. И это, не говоря о сотнях частных инвестиций, включая бывшего подчиненного Валентайна — Майка Марккулу, ставшего первым инвестором Apple (а в последствии и руководителем яблочного гиганта). Выходцами из Fairchild был запущен и другой известный венчурный фонд Долины — Kleiner, Perkins, Caufield and Byers (KPCB). Дружба между Sequoia и KPCB прошла через годы и компании до сих часто оказываются вместе в лучших сделках. В 2014 аналитики Endeavor Insight подсчитали, что сотрудники Fairchild были причастны к созданию 70% технологических компаний, обращаемых на Nasdaq и NYSE.
В начале 70-х журналист Дон Хофлер при написании материала о компаниях, вышедших из Fairchild и являвшихся технологическими лидерами своего времени, обратил внимание на две вещи. Первая — большая часть компаний находилась в долине к югу-востоку от Сан-Франциско, а вторая — доминирующей бизнес-моделью было производство кремниевых чипов. Это стало рождением Кремниевой Долины. И Дон Валентайн, со своими связями, был в самом эпицентре технологической революции.
Поруководив одним из спиноффов Fairchild — National Semiconductor — к 1974 году Валентайн решил перейти из операционного бизнеса на роль инвестора. К тому времени Валентайн самостоятельно инвестировал в несколько микрочиповых стартапов, показав хорошую доходность. Акционеры National Semiconductor из Capital Group предложили ему продолжить инвестирование в стартапы уже на чужие деньги. Фонд размером $5 млн был экспериментом для классического управляющего, в чьей стратегии на то время доминировали низко рискованные вложения. Через Capital Group доступ к венчурным инвестициям впервые получили вкладчики компании — пенсионные фонды и университетские эндаументы. Сегодня эти инвесторы предоставляют основной объем средств для американских венчурных фондов, но в 70-х идея высокорискованных инвестиций для таких консервативных управляющих казалась немыслимой. Уже через год Валентайн выделил Sequoia в отдельную компанию и продолжил работать с Capital Group просто как с одним из инвесторов в фонд (Capital Group с ее активами под $2 трлн остается инвестором Sequoia и по сегодня).
Первые шаги: Atari, Apple и Electronic Arts
С самого начала своей венчурной карьеры Валентайн понял: чтобы заработать в этой индустрии, придётся идти на компромиссы. В первую очередь Валентайну пришлось принять странности некоторых основателей. Хиппи движение 60-х в Калифорнии оставило глубокий след в культуре. Первым серьезным успехом Валентайна стала инвестиция в Atari, культового производителя видеоигр. Созданная компанией игра Pong стала, по сути, первой в истории коммерчески успешной видеоигрой. В США, где в то время в некоторых Штатах, включая Нью Йорк, был запрещён пейнтбол, Pong стал неотъемлемой частью интерьера модных баров и ресторанов. Но в начале 70-х Atari выглядели совсем не так, как современные корпорации Долины. На работе было разрешено курить травку, а совещания совета директоров проходили в джакузи с шампанским.
Именно сделка с Atari дала начало стилю Sequoia, который в то время шёл вразрез с мнениями классических управляющих деньгами. Валентайн спокойно относился к странностям основателей, понимая, что пришло поколение, которому не нужны были костюмы и атрибуты власти, чтобы сделать что-то по-настоящему выдающееся.
В 1977 фирма стала первым институциональным инвестором Apple. Дон Валентайн познакомился со Стивом Джобсом, когда тот работал техником в Atari. Джобс предложил треть компании Нолану Бушнелу (СЕО Atari) за $50 тыс. Тот отказался, но предложил Джобсу поговорить с Валентайном, что тот и сделал. Сделка с будущей первой триллионной компанией является не только самой известной, но и самой неудачной в истории Sequoia. Фирма продала свои акции в Apple спустя 18 месяцев после входа, уже на следующем раунде компании. Ту сделку по выходу партнеры фирмы по праву считают главной ошибкой в истории Sequoia — после продажи фирмой своей доли, Apple продолжила невероятный взлет и разместилась на бирже в конце 1980 года. Sequoia продала свои акции в 20 раз дешевле, чем они стоили на IPO всего год спустя.
Если в Atari Валентайн встретил Джобса, то в Apple он познакомился с Трипом Хоукинсом, основателем Electronic Arts. Уже не будучи инвестором Apple, в 1982 Валентайн убедил Хоукинса покинуть позицию маркетингового директора производителя персональных компьютеров и основать собственную фирму. Перед получением инвестиции в $2 млн от Sequoia и KPCB, Хоукинс провел 7 месяцев, работая из офиса Sequoia, где Валентайн выделил ему место. Хоукинс съехал из офиса Sequoia лишь когда количество персонала EA перевалило за 10 человек. Но такая щедрость со стороны Валентайна окупилась с лихвой — EA быстро стала лидером рынка по производству и распространению компьютерных игр, отвечая за самые известные франшизы современности, вроде FIFA, Need for Speed и The Sims.
Инвестиционная философия и увольнение основателей
Sequoia всегда отличалась фундаментальным подходом к оценке инвестиций. Пожалуй, это одна из немногих венчурных фирм, партнеры которой открыто говорят о том, что рынок для них важнее основателя. Наличие большого потенциального рынка крайне важно для создания компаний, которые смогут показать абнормальную доходность для своих инвесторов. В какой-то степени это менее рискованная стратегия, но она позволяет фирме меньше зависеть от вещей, на которые у нее нет влияния. Ведь если не справилась команда, её можно поменять. Сменить индустрию может быть намного сложнее.
В технологическом мире увольнение Джобса считается одной из крупнейших ошибок. Но расставание с фаундером не всегда может приводить к плачевным результатам. Считается, что лучшие венчурные фонды намного чаще увольняют основателей компаний. Для начинающего венчурного фонда такой подход может навсегда испортить репутацию. Но если основателя увольняет Sequoia, это может быть важным бизнес решением. Инвестиция в Cisco и работа Валентайна с компанией стали классическим примером того, как стартап может обходиться и без своих основателей.
Cisco сегодня — это самый крупный производитель сетевого оборудования в мире с выручкой за $50 млрд. На пике доткома, в марте 2000, Cisco стала самой дорогой компаний в мире со стоимостью $569 млрд. Но все начиналось по классическому стартап сценарию 80-х — ручная сборка оборудования в домашних условиях и работа в после урочное время. Основали компанию в 1984 бывшие муж с женой — Лен Босак и Сэнди Лернер. Когда они работали в начале 80-х в Стэнфорде, пара столкнулась с проблемой пересылки email между корпусами на кампусе. Для того, чтобы научить разрозненные сети говорить между собой, потребовалось создание специального роутера. Первый продукт на рынок компания поставила в 1986, а к 1987 продажи достигли $1.5 млн. В это время основатели уже понимали спрос на свое устройство и были готовы к масштабированию. В 1987 компания получила $2 млн от Sequoia, а сделку лидировал Дон Валентайн.
Первым же действием Валентайна было назначение стороннего СЕО — партнёру фонда казалось, что семейная пара из научных кругов не особо подходит на роль руководителей сложного железного бизнеса. Под новым руководством компания быстра наращивала объёмы и уже в феврале 1990 вышла на IPO. Но в августе того же года продолжающийся конфликт Лернер со сторонним СЕО компании вынудили Валентайна, бывшего на тот момент председателем совета директоров, уволить основательницу. Босак покинул компанию из солидарности с женой. Оба сразу же продали свои две трети в компании за $170 млн — доля, которая сегодня стоила бы под $100 млрд.
Если в Apple и Cisco Sequoia зашла практически сразу после основания, то в Oracle, которая стоит сейчас почти $200 млрд, Валентайн не мог попасть несколько лет. Ларри Эллисон, бессменный лидер компании, начинал свою деятельность с помощи ЦРУ в создании реляционной базы данных. Oracle — это название внутреннего проекта с ЦРУ, сама же компания в то время называлась Relational Software. Контракт с ЦРУ приносил достаточно средств, чтобы Эллисон не нуждался в стороннем финансировании. Но, как и во многих других сделках, Валентайн сумел убедить основателя в пользе от сотрудничества с Sequoia. Валентайн пообещал Эллисону помочь с маркетингом и продажами нового продукта, предназначенного для широкого рынка. До прихода Sequoia Oracle 6 лет шла к выручке $2 млн. С приходом же именитого инвестора в 1983, выручка выросла за три года до $55 млн., и компания провела IPO. Не привлекая других сторонних инвестиций, Эллисон достиг невероятного — даже спустя 35 лет после выхода компании на биржу, сегодня он все еще сохраняет почти 30% бизнеса и активно вовлечен в ее дела.
Интернет эпоха
Первой значимой интернет сделкой фирмы стала инвестиция в Yahoo!. Партнер Sequoia — Майкл Моритц — разглядел потенциал в идее интернет портала. Продукт был бесплатен, у основателей не было никакого бизнес опыта, да и само имя компании с восклицательным знаком отпугивало многих более опытных инвесторов. Но Моритц сумел убедить других партнеров и в 1995 Sequoia инвестировала $1 млн в молодую компанию Джерри Янга и Дэвида Фило в обмен на 25% компании. Уже через год компания провела IPO. Sequoia еще долго оставалась акционером, а на пике доткома стоимость ее пакета в Yahoo! превышала $30 млрд.
Несмотря на успех с Yahoo, сделкой 90-х для Sequoia стала инвестиция в Google. В 1999 фирма инвестировала в Google $25 млн совместно со своим давним партнером KPCB. Через пять лет доля каждого инвестора оценивалась в более, чем $2 млрд на первичном размещении поисковика. Как и с Yahoo!, фирма несколько лет держала акции Google, заработав в итоге до $10 млрд на инвестиции в $12 млн.
И в очередной раз связи сыграли ключевую роль. В 1996 году Kleiner Perkins стали единственным венчурным инвестором Amazon. Спустя два года Безос инвестировал $250 тыс. в стартап молодых студентов Сергея Брина и Ларри Пейджа (купив долю, которая теперь стоит свыше $3 млрд). Неудивительно, что на следующий год Безос позвал в раунд своих старых знакомых из KPCB, которые и поделили сделку с Sequoia. В ходе сделки венчурные инвесторы настояли на одной вещи — Google должен был получить стороннего СЕО. И после долгого процесса, выбор пал на Эрика Шмидта. Этот шаг стал определяющим для успеха компании. Опытный Шмидт успешно провел IPO и стоял у руля компании до 2017 года. За свое время во главе Google Шмидт стал, пожалуй, лучшим наемным руководителем стартапа в истории.
В Sequoia за инвестицию в Google и в этот раз отвечал Майкл Моритц. Сделка с Google позволила Моритцу не только получить звание лучшего венчурного инвестора в мире, но и должность руководителя Sequoia, которую он занимал до 2012 года. Огромная трансформация бывшего журналиста и писателя, написавшего первую книгу об истории Apple в далёком 1982 году. Инвестиция в Google оказалась выгодной не только в плане прямой доходности. Впоследствии Google не раз выступал покупателям стартапов, проинвестированных Sequoia. Так в 2004 фирма стала первым инвестором YouTube, теперь являющегося одним из миллиардных (в плане аудитории) сервисов в копилке Google.
В 2004 Sequoia инвестировала $1 млн в рамках посевного раунда только запущенного видео сервиса. В том же году фирма лидировала Раунд А YouTube. Проданный через год после этого в Google YouTube принёс Sequoia $500 млн. Фирма заработала 100х доходности. Что даже более интересно, в октябре 2010 в ходе судебного разбирательства Sequoia раскрыла внутреннее инвестиционное мемо по инвестиции в YouTube. На нескольких страницах партнерам объяснялась инвестиционная идея в четкой и понятной структуре. YouTube показывал все признаки начала вирального роста и ждать было нельзя. Отправленное в пятницу мемо изучалось партнёрами на выходных, а в понедельник YouTube уже получил подтверждение об инвестициях. Именно темп принятия решений зачастую отличает наиболее доходные фонды от середнячков.
Новая мафия
Если в 70е и 80е высот достигали выходцы из Fairchild, то в 2000-е им на смену пришли бывшие сотрудники PayPal. В 1999 году Элон Маск привлёк $5 млн на свой X.com. Через год после слияния с Confinity Питера Тиля и Макса Левчина, компания переименовалась в PayPal. В течение следующих двух лет компания провела IPO и была в итоге продана eBay за $1.5 млрд. Доходность Sequoia была, скорее всего, менее $100 млн — что, учитывая, что компания прошла через кризис доткома, все-равно впечатляющий результат.
Но даже больше, чем просто доходность, эта сделка дала Sequoia доступ к, пожалуй, самому успешному сообществу предпринимателей 21-го века — PayPal Mafia. Так назвали 14 “выпускников” компании, которые после продажи PayPal сосредоточились на своих проектах. Известно, что Маск заработал на той сделке $180 млн — $100 млн из них пошло в SpaceX, $70 млн в Tesla и $10 млн в Solar City. Другие участники PayPal не отставали. В итоге, PayPal на данный момент дал дорогу в жизнь уже 6 миллиардерам. Sequoia инвестировала в часть выпускников, включая Райда Хоффмана с его LinkedIn. Взяв же к себе на работу партнёром бывшего CFO PayPal Роелфа Боза Sequoia тоже не прогадала. Неоднократный участник Forbes’ Midas List принёс в Sequoia не одну миллиардную компанию, включая 23andMe (оценка сейчас $2 млрд), Eventbrite ($1 млрд), MongoDB ($3 млрд и $2 млрд на IPO) и Square ($16 млрд и $6 млрд на IPO).
Эко-системный подход Sequoia можно видеть и на примере работы с известным акселератором Y Combinator. До YC у Sequoia был опыт сотрудничества с инкубатором IdeaLab. Фирма инвестировала в его двух знаменитых выпускников Webvan и eToys. Каждая из компаний на пике стоила более $6 млрд, но оценка упала в ноль с крахом доткома. В венчурном мире неудачный опыт считается одним из самых ценных уроков. И Sequoia решила не терять свой случай с YC.
С момента основания в 2005 YC создал современный концепт акселерации — несколько когорт стартапов в год, демо дни с заключаемыми на них сделками, жёсткий фокус на результат, небольшие инвестиции (вначале YC давали по $15 тыс. в стартап, сейчас $70 тыс.), доля 6–7% в капитале. YC стали Гарвардом среди мировых акселераторов — и, в первую очередь, благодаря своим лучшим 4 компаниям. В каждой из которой инвестором была Sequoia: Dropbox (цена сейчас $12 млрд), Airbnb ($35 млрд), Stripe ($10 млрд) и Instacart ($5.5 млрд).
Sequoia часто старается получить максимальную долю в инвестируемых ей компаниях и место в совете директоров. Так, например, в своем первом большом выходе из выпускников YC — Dropbox — фирма имела на момент IPO в марте 2018 долю в 23%. Больше было только у основателя, Дрю Хьюстона — 25%. Доля второго после Sequoia фонда — 5%. За 10 лет Sequoia превратила свои начальные $7 млн, проинвестированные в Dropbox, в более чем $2 млрд. Фирма долго старалась откладывать новый раунд компании для того, чтобы избежать размытия. В итоге, если Sequoia инвестировала по оценке $23 млн, то в следующем венчурном раунде через 4 года компанию оценили уже в $4 млрд.
Зачастую именно наличие существенной доли в своих “звездных” инвестициях позволяет фондам показать не просто хороший, а по-настоящему впечатляющий результат. Не каждая инвестиция может быть продана за десятки миллиардов, где даже небольшая доля может дать результат. И Sequoia здесь не одинока. Тот же SoftBank в своих лучших сделках — Yahoo Japan и Alibaba — имел более 35%. Именно поэтому в ключевых для себя сделках Sequoia раз за разом старалась лидировать помимо первого раунда и вторую инвестицию в бизнес, а лучше не пускать вообще никого. Именно так произошло с WhatsApp.
Поход в social
Sequoia пропустила social первой волны. С Цукербергом общение не задалась после того, как тот пришёл на встречу в пижаме. Другой шанс был у Sequoia с Twitter, но тогда фонд отказался от покупки 10% из оценки в $20 млн, посчитав долю слишком малой. Фирма была инвестором LinkedIn, но деловая соц сеть по своей модели скорее ближе к рекрутинговому порталу, чем настоящему социальному сервису. В 2010 стало понятно, что мессенджеры — это не просто очередной модный тренд, а вещь, способная заново создать социальный граф, который казалось уже узурпировал Facebook. Люди, имевшие аккаунты в социальных сетях, все-равно шли в мессенджеры. WhatsApp уже тогда был лидером, показывая темпы роста большие, чем в свое у Facebook. И Sequoia не должна была остаться за бортом.
Партнёр фирмы — Джим Гоетц — попытался предложить основателям компании деньги, но оказалось, что одного доллара в год, который WhatsApp брал с некоторых пользователей, стартапу хватало для обеспечения своих потребностей. Что ещё хуже, деньги и не нужны были компании — невероятная виральность позволяла WhatsApp не вкладываться в маркетинг, а медленное развитие продукта не мешало его популярности. Убедить основателя взять деньги, когда они ему не нужны, всегда сложная задача. Чаще всего приводятся аргументы, что с деньгами безопаснее, можно действовать гибче в каких-то моментах и позволить себе больше экспериментов (например, провести M&A). Но у Sequoia было что-то лучшее, нужное WhatsApp — репутация. Если придётся идти против Facebook, то лучше покупателя, чем Google не найти. И никто не приведёт к нему лучше, чем его бывший инвестор.
В 2011 Sequoia купила 10% в WhatsApp за $8 млн. Сделка широко не совещалась, детали не раскрывались. Не типично маленькая доля сильно тяготила инвесторов. Более того, фирма недавно запустила следующий фонд. Видя потенциал истории, партнёрам было важно, иметь WhatsApp и в портфеле нового фонда. В итоге фирма смогла убедить основателей взять еще $50 млн. Если идеальная сделка — это та инвестиция, что позволяет заработать больше размера всего фонда, то WhatsApp сумел сделать тоже самое, сразу с двумя фондами Sequoia. Когда Facebook осознал, что наличие WhatsApp в руках ее главного конкурента может пошатнуть его гегемонию, Цукерберг не пожалел заплатить почти $22 млрд за WhatsApp. На сделке с Facebook, Sequoia получила за три года доходность в 50х, выручив $3 млрд.
Эксперименты
В начале 2018 Sequoia объявила о запуске скаутингового фонда Sequoia Scout III. Размер фонда — $180 млн — небольшой по меркам Sequoia, но больше размера большей части европейских фондов. Это первый фонд Sequoia целиком направленный на посевные сделки, до этого такие сделки делались из общих фондов фирмы. Уникальность фонда заключается в том, что значительная часть сделок будет осуществляться от имени Sequoia более, чем 100 скаутами фирмы — по большей части основателями и топ менеджерами технологических компаний. За это скауты получают часть вознаграждения фонда. Скаут, при этом, действует самостоятельно и менеджит инвестицию без вмешательства Sequoia, которая не получает прямых прав в компании. По статистике стартапы с именем Sequoia в акционерах в три раза чаще поднимают следующий раунд, чем стартапы в целом на тех же стадиях. Скаутам это помогает попадать в лучшие компании, продавая основателям идею более классической ангельский инвестиции с брендом самого престижного фонда в мире. Известно, например, что Sequoia не любит так называемые party deals, когда в раунде может участвовать по 10 и более (иногда вплоть до 100) инвесторов. Скаутов же такие ограничения не касаются. Sequoia таким образом может попадать в самые горячие сделки и, при желании, финансировать их на следующей стадии. Так, например, произошло со Stripe (текущая цена $9 млрд) или Thumbtack ($1.3 млрд). Правда гарантировать скауты Sequoia ничего не могут, так Sequoia не попала в Uber, где, также, имела опосредованную долю через скаута. Зато сама инвестиция в $25,000, стоящая теперь больше $100 млн, все окупила (по иронии Sequoia все-таки зашла в Uber, купив акции компании совместно с SoftBank из оценки в $48 млрд).
После начала скаутинговой программы 10 лет назад, подход Sequoia стал трендом в Долине. И вот уже десяток известных фондов запустили свои вариации модели. Но размер программы Sequoia и её репутация остаётся недосягаем. С ростом размеров фондов, поднимаемых именитыми управляющими, партнеры перестают успевать тратить достаточно времени на seed инвестиции. На сделку на $1 млн и $20 млн уходит одинаковое количество времени, а когда под управлением у тебя миллиарды долларов, время легко измерить в деньгах. Значительная часть скаутов — это основатели портфельных компаний фондов, а значит самых видных стартапов в мире. Пренебрегать доступом к такому нетворку просто глупо. Скауты в будущем могут стать и хорошим кадровым резервом — где как не в сделках проверять предпринимателей на соответствии роли инвестора. Характерна и манера, с которой Sequoia запустила программу — её детали журналисты вскрыли лишь три года и сто совершенных сделок спустя. До тех пор Sequoia, как и во многих других вещах, предпочитала не афишировать детали.
Скрытность — манера исторически присущая многим венчурным фондам. Эпоха социальных сетей, конечно, сильно повлияла на используемые методы, сделав фонды и их управляющих более открытыми. Но данный тренд не затронул Sequoia. Когда в 2006 после того, как некоторые публичные фонды и университеты выпустили данные по доходности своих вложений в частные фонды, включая Sequoia, фирма стала первой в США, отказавшейся от работы с такими инвесторами. Если на фонды Sequoia и так много спроса, зачем жертвовать приватностью. Фирма вообще часто бывала трендсеттером в деле взаимоотношений с инвесторами. В 2006 Sequoia первой на рынке перестала принимать деньги у фондов фондов. Sequoia хочет строить прямые отношения со своими инвесторами, посредники им не нужны.
Пыталась Sequoia выйти и за пределы венчурного финансирования. К 2007 партнеры фирмы аккумулировали огромные состояния — иногда миллиарды долларов. На доверяя сторонним управляющим, управляющие Sequoia хотели залевереджить свой бренд среди денежных управляющих, чтобы поднять два новых хедж фонда. Целью было поднять хотя бы $3 млрд на два фонда — сумму большую, чем все венчурные фонды под управлением Sequoia того времени. Но кризис 2008 года и недоверие инвесторов к возможностям Sequoia показать выдающуюся доходность в новом для себя бизнесе поставили крест на амбициях Sequoia перестать быть просто венчурным управляющим.
Несмотря на провал с хедж фондами, желание партнёров получить под управление большие на порядок фонды, совпало с ростом рынка, начавшимся вместе с восстановлением американской экономики после финансового кризиса. Если в 2010 фирма поднимала свой первый венчурный фонд размером более $1 млрд, то в начале 2018 уже стало известно, что Sequoia обсуждает фонды суммарным размером $12 млрд, с основным фондом размером в $8 млрд. Если убрать SoftBank, то до сих пор самые большие венчурные фонды не превышали $3.5 млрд — и это считалось огромной суммой. Многие считают, что фирме придётся идти на компромиссы, чтобы эффективно аллоцировать такую сумму. Но партнёры Sequoia спокойны. Как пример, инвестиция Sequoia размером в $250 млн в GitHub в 2015 году по оценке $2 млрд. Казалось бы заработать много на компании с относительно небольшой выручкой и огромными убытками сложно, но уже в июне 2018 Microsoft приобрела GitHub за $7.5 млрд.
Скорее всего в теме с огромными фондами Sequoia тоже может стать трендсеттером. Есть как минимум еще пяток управляющих, которые могут поднять сопоставимые с Sequoia фонды. В условиях, когда Vision Fund от SoftBank сделал в 2017 почти 20 инвестиций размером от десятков миллионов до многих миллиардов, не соревноваться уже не получается. Венчурный рынок долгое время был в тени своих больших собратьев — рынка прямых инвестиций и публичных рынков. Но доминирование технологических компаний в мире бизнеса (все топ 5 самых дорогих публичных компаний в мире — бывшие стартапы) ведет к росту интереса к сектору со стороны всевозможных управляющих. А с ростом оценок выходов за последние 20 лет, выросла и потребность в длинных частных деньгах. Для примера, Cisco вышла на IPO по оценке едва выше $200 млн, Amazon — по $440 млн, Microsoft — по $780 млн. Но вот уже Ant Financial привлекает частный раунд по оценке $150 млрд, а Xiaomi обсуждает IPO по оценке до $100 млрд. И Sequoia хочет быть частью этого нового мира, в котором даже зайдя стартап по оценке в $10 млрд, ты все-равно можешь рассчитывать на кратную доходность.
Международное развитие
Sequoia как классический венчурный фонд Долины, долгое время предпочитала стартапы, находящиеся в Северной Калифорнии. Но времена меняются и в 2016 году зарубежные инвестиции Sequoia впервые обошли по числу американские сделки. С 51 международной сделкой, Sequoia стала самым глобально активным американским венчурным инвестором. Помимо стран, имеющих целевые фонды — Китая, Индии и Израиля — Sequoia активна и в других регионах. Например, в 2015 Sequoia участвовала в двух раундах армянского приложения PicsArt на $25 млн. Но самых больших успехов фирма достигла на традиционно сложном для иностранцев рынке Китая.
История Sequoia в Китае началась в 2005. Основателем офиса знаменитой фирмы стал Нил Шен, известный китайский предприниматель, основатель компании Ctrip. Ctrip стоит сейчас $30 млрд, и не так давно купил за $2 млрд агрегатор Skyscanner. Конечно же, Sequoia была инвестором Skyscanner. Мандат китайской Sequoia сродни американскому — фирма инвестирует на всех стадиях. Это и seed, размером от $100к до $1 млн, и ранние стадии чеком $1–10 млн, и стадия роста, с инвестициями от $10 до $50 млн.
За годы инвестиций в Китае Нил Шен стал, пожалуй, самым известным локальным венчурным инвестором. Под руководством Шена, Sequoia профинансировала в Китае более 300 компаний. А Шен был назван не только лучшим инвестором на родине, но и занял первое место в глобальном рейтинге Forbes в 2018 — став первым не американским инвестором, получившим это престижное звание. Есть у китайских операций Sequoia и свои особенности. Если в США руководство Sequoia более коллегиально, то в Китае, по слухам, Шен обладает безоговорочной властью и участвует в принятии решений по всем сделкам компании.
Помимо Китая, Sequoia рано осознала потенциал и индийского рынка. Но в отличие от запуска фонда с нуля в Китае, в Индии Sequoia пошла по не стандартному пути — в 2006 фирма купила локальную команду, которая была переименована в Sequoia India. Поглощения являются неотъемлемой частью практически всех других индустрий, но не в VC. В венчурной индустрии обычно приняты покупки партнеров, но никак не целых фондов. Основной для индийских операций Sequoia стала Westbridge Capital Partners, уже имевшая до прихода Sequoia $340 млн под управлением. Говорят, что индийские операции Sequoia мало напоминают штатовскую культуру. И несмотря на то, что компания попала во многие знаковые компании и теперь управляет более $3 млрд инвестиции в Индии, её репутация явно уступает головному подразделению. Известный предприниматель — основатель Flipkart, Сачин Бансал, как-то написал, что рад, что Sequoia не его инвестор. В мае 2018 Flipkart был куплен Walmart из оценки компании в $22 млрд, что стало самым крупным поглощением стартапа в истории. До этого рекорд держал WhatsApp.
Несмотря на то, что Sequoia старается не инвестировать в слишком прорывные идеи, предпочитая иметь больше вводных о потенциально рынке, она не могла пропустить крипто тренд. В необычной для себя манере, фирма является инвестором (LP) крипто фонда MetaStable Capital, запущенного в 2014 году. Фирма, также, инвестировала в Polychain Capital, известного инвестора на рынке ICO. Играет фирма и в покупку токенов на ICO. Она была ранним участником раунда ICO Filecoin, собравшего $257 млн. А позже Sequoia инвестировала в Orchard Labs, где фирма зашла по оценке в 20 раз меньшей, чем инвесторы, заканчивающегося летом 2018 ICO — за бренд Sequoia основатели готовы давать хороший дисконт. ICO Telegram тоже не прошло мимо прославленного инвестора. Последним же случаем, стал иск со стороны Sequoia на основателя крипто биржи Binance Чанпэн Чжао. Sequoia договорилась о сделке по оценке $80 млн. Но основатель биржи, заработавшей за второй квартал своего существования $200 млн, быстро понял, что продешевил и вступил в переговоры с конкурентами с миллиардными предложениями. В процессе Чжао нарушил эксклюзив, подписанный с Sequoia, что привело к уникальной ситуации по меркам венчура — фонд, еще не являющийся акционером стартапа, подал на него в суд.
Венчурный рынок в какой-то степени один из самых динамичных среди всех финансовых рынков. Средний возраст страховой компании из списка Fortune 500–95 лет. В Топ 10 крупнейших банков США бренды, которыми пользовались многие поколения клиентов. Тоже самое на рынке компаний, управляющих активами, где в топ 10 половине компаний уже более 100 лет. Но венчурный рынок всегда был другим. Многие венчурные фонды приходят и уходят. Читая списки фондов, бывших лидерами в до-доткомовские времена, сложно найти знакомое название. Помимо колоссальной сложности системно показывать выдающиеся результаты, многие фонды не справляются с процессом смены поколений. В рейтинге CB Insights лучших венчурных управляющих в топ 10 лишь трое появилось на свет до наступления 2000-х: Benchmark, KPCB и Sequoia. Но если в середине 90-х Benchmark сам родился на осколках ранее известных венчурных фондов, то KPCB и Sequoia в значительной степени стояли у истоков современного венчурного инвестирования. В то же время, пока партнеры KPCB после доткома много ошибались, потеряв огромные деньги на зеленых инвестициях, Sequoia со своим походом в Китай и рискованными экспериментами лишь упрочила репутацию самого влиятельного венчурного фонда в мире. Теперь с $12 млрд вновь привлекаемых средств Sequoia в очередной раз поднимает ставки. Время покажет, сможет ли фирма стать законодателем мод в мире по-настоящему больших инвестиций, где сейчас царит SoftBank, но Sequoia сейчас в лучшей своей форме и точно еще явит рынку чудеса венчурного инвестирования.
Внутри Sequoia Capital: как работает фабрика инноваций Кремниевой долины
Дуг Леоне приехал в Маунт-Вернон (штат Нью-Йорк) в 1968 году одиннадцатилетним итальянским иммигрантом. Первое время он ничего не понимал и никак не мог освоиться на новом месте. Леоне проваливал школьные контрольные по математике, не понимая значения терминов «истинно» и «ложно». Из-за уродливых слаксов над ним потешались одноклассники. После школы мальчик в одиночестве смотрел по черно-белому телевизору ситком «Флот Макхейла», чтобы выучить несколько разговорных фраз, которые помогли бы ему сойти за своего в обществе сверстников.
Так продолжалось несколько лет, и вскоре эти усилия начали приносить первые плоды. «Подростком я работал на яхтах и уставал как собака на летних подработках, — вспоминает Леоне. — Я видел вдалеке ребят у бассейна загородного спортклуба. Парни общались с девушками. А я говорил про себя: «С нетерпением жду встречи с вами в мире бизнеса. Вы сделали большую ошибку, когда впустили меня в свою страну».
Амбиции. Ранимость. Самооправдание. Многие преуспевшие иммигранты сдерживают эти эмоции, достигнув успеха. Они хотят забыть свое прошлое и стремятся смешаться с лучшими представителями американского общества. Но Леоне не таков. Даже став управляющим партнером венчурной компании Sequoia Capital, он по-прежнему ведет себя так, будто только готовится сделать первый шаг к успеху. «Меня во многом поддерживает страх», — говорит он.
Венчурная скромность
В строгом, аскетичном офисе Sequoia в финансовом центре Кремниевой долины на Сэнд-Хилл-роуд своими глазами можно лицезреть материальный результат того, что происходит, когда несколько голодных перфекционистов собираются вместе. Вдоль стен в фоторамках развешены копии финансовых документов 98-ми компаний. Во главе хит-парада — бумаги с IPO Apple в 1980 году. Дальше можно обнаружить документы Oracle, Cisco, Yahoo, Google и LinkedIn. Это дети венчурной компании. Sequoia вкладывается в стартапы с момента своего основания в 1972 году. Общая капитализация компаний, с которыми она имела дело, составляет сегодня $1,4 трлн — это 22% от капитализации всех компаний на бирже Nasdaq.
И при этом Sequoia удивительно скромна, особенно на фоне других венчурных грандов, не говоря о таких инвестиционных монстрах, как JPMorgan и KKR. Исторические заявки на проведение IPO висят в офисе Sequoia в скромных рамках, которые выглядят так, будто их купили в ближайшем супермаркете.
У партнеров Sequoia нет роскошных личных кабинетов — они трудятся за конторками в большом открытом зале.
Переговорные уставлены дешевыми пластиковыми корзинами для бумаг. Такое впечатление, что управляющие фонда до сих пор так и не поняли, что они богаты.
Рекорды доходности
В прошлом году компания получила самую большую прибыль за всю свою историю. Благодаря успешным вложениям в такие компании, как Airbnb, Dropbox, FireEye, Palo Alto Networks, Stripe, Square и WhatsApp, в «список Мидаса» Forbes за 2014 год (рейтинг самых успешных венчурных инвесторов мира) вошло рекордное количество партнеров Sequoia — девять человек. Первое место занял партнер Sequoia Джим Гетц, который вложился в WhatsApp в 2011 году — задолго до того, как Facebook решила купить мобильный мессенджер за $19 млрд. Леоне в рейтинге занимает шестое место, за ним следуют его коллеги Майкл Моритц, Альфред Линь, Релоф Бота, Нил Шэнь, Майкл Гоген, Брайан Шрайер и Куй Чжоу.
Зарплаты в Sequoia отнюдь не умопомрачительны.
Хотя годовой оклад девяти главных партнеров фирмы может достигать $1 млн, Sequoia не платит своим сотрудникам гарантированные бонусы, как это принято на Уолл-стрит. Мало того, некоторые младшие партнеры Sequoia даже потеряли в зарплате, когда пришли сюда. Решиться на эту жертву было нетрудно — прибыль от инвестиций значительно превосходит оклад.
Взять для примера фонд Sequoia Venture XI Fund, который привлек в 2003 году $387 млн у 40 вкладчиков, главным образом университетов и эндаументов. Одиннадцать лет спустя доход Venture XI составил $3,6 млрд, или 41% в год за вычетом комиссии. Партнеры Sequoia получат 30% дохода, или $1,1 млрд, а вкладчики — 70%, то есть остальные $2,6 млрд. Еще более поразительная доходность ожидает вкладчиков фонда Venture XIII (2010), который пока растет на 88% в год, и фонда Venture XIV (2012). Эти фонды поделят на двоих $3 млрд, которые выручила Sequoia на продаже WhatsApp. Если сложить эти деньги с другими доходами, партнеры Sequoia окажутся миллиардерами, а внешние инвесторы получат рекордную доходность.
«С тех пор, как я пришел сюда в 1989 году, мы привлекали более 200 внешних инвестиционных управляющих, — рассказывает руководитель отдела инвестиций американского Университета Нотр-Дам Скотт Малмасс. — Пока что самую высокую доходность смогла обеспечить нам Sequoia».
Наперекор обстоятельствам
Sequoia Capital возникла в 1972 году, когда Дон Валентайн, на тот момент директор по продажам и маркетингу в компаниях Кремниевой долины, производивших микросхемы, решил попробовать себя в венчурных инвестициях. Сын водителя из Йонкерса (городок в штате Нью-Йорк в нескольких километрах от места, где прошли детские годы Леоне), Валентайн умел разглядеть гениев, которые позже основали великие компании. Его имя попало в учебники истории благодаря тому, что в 1978 году он решился инвестировать в предприятие Стива Джобса, хотя от 22-летнего основателя Apple, как позже вспоминал Валентайн, тогда странно пахло, да и к тому же он «был похож на Хо Ши Мина».
В середине 1990-х годов, когда Валентайн отошел от непосредственного управления Sequoia, у руля встали Моритц и Леоне. Внешне они мало походят друг на друга. Выпускник Оксфордского университета, Моритц начинал работать штатным автором журнала Time, его речь пестрит изящными оборотами. Леоне же окончил Корнельский университет по специальности машиностроение и продавал компьютеры в Hewlett-Packard, Prime Computer и Sun Microsystems. Чтобы донести свою мысль до собеседника, он нередко бранится. Моритц добился полного партнерства в Sequoia, не проработав там и двух лет. У Леоне на то же самое ушло пять лет.
И все же оба партнера соответствуют духу Sequoia: они напористы, решительны и готовы финансировать необычные компании по всему миру.
«Каждый раз, когда мы вкладываемся в стартап, мы делаем это наперекор всем обстоятельствам, — объясняет Моритц. — Нам всегда противостоят компании гораздо крупнее нас, которые угрожают нам и основателям компании полным разгромом. Самое интересное — это доказывать, что все ошибались. Это самое приятное чувство».
Сегодня Леоне стал старшим партнером. Моритц остается активным партнером, но стал меньше участвовать в управлении компанией — в 2012 году у него была диагностирована некая болезнь, про которую инвестор рассказывает только то, что она может ухудшить качество его жизни в ближайшие пять-десять лет. В недавнем интервью Forbes Моритц говорил, что «сейчас главное для него — как можно дольше оставаться в форме», и добавил, что в то утро он плавал 90 минут. На вопросы, нет ли новостей о его здоровье, Моритц ответил: «Кто знает, что готовит судьба?»
Проверка грубостью
Каждый месяц партнеры Sequoia изучают около 200 вариантов для инвестирования, но, как правило, вкладываются в среднем только в две новые компании. Все стартаперы описывают свои интервью с представителями Sequoia как уникальный жизненный опыт — вне зависимости от того, как заканчивается их встреча. Моритц ведет себя как детектив: он вслушивается во все детали на презентациях и задает пугающе проницательные вопросы. Бота, Линь и Шрайер — специалисты по росту, они обсуждают способы ускорить рост потребительских стартапов. Гоген и Гетц действуют как механики, у каждого из них за плечами двадцатипятилетний опыт работы с высокотехнологичными компаниями, они измеряют шансы стартапа на успех.
Остается Леоне. Уроженец Генуи любит сразу ставить основателей в тупик, чтобы понять, кому хватит прочности для успеха в бизнесе. Ныне матерый директор из Кремниевой долины Тони Зингале вспоминает, как на встрече в начале 1990-х годов Леоне схватил резюме Зингале, швырнул его на другой конец стола и проворчал: «Что ты знаешь об управлении стартапом?»
Они препирались десять минут, и в итоге Леоне объявил: «Хорошо, мы поняли, что ты умный засранец. Теперь давай приступим к переговорам».
Сегодня Зингале — генеральный директор Jive Software, компании по разработке программного обеспечения для корпораций, в которую инвестировала Sequoia. Зингале говорит, что не страшно, что Леоне часто в довольно резкой форме отказывает претендентам, для которых это сравнимо с ударом в лицо. Пренебрежение быстро забывается. Сейчас Леоне постоянно называет Зингале членом семьи Sequoia. «Он такой же вспыльчивый итальянец, как и я, так что мы легко ладим», — говорит Зингале.
Борге Халд, генеральный директор и один из основателей Medallia столкнулся с грубостью Леоне в 2012 году, когда его компания по разработке софта для служб поддержки покупателей искала своего первого внешнего инвестора. Большинство других венчурных компаний «льстили нам и говорили, что у нас все так хорошо, что не надо ничего менять,— вспоминает Халд. — Дуг выставил нам свои требования. Он сказал, что нам надо кардинально изменить подход к продажам. Он объяснил, что в мире, где борются энергия и хаос, мы лишь добавляем энтропии». В этом случае резкая критика со стороны Леоне принесла свои плоды: Medallia договорилась об инвестициях с Sequoia, несмотря на более щедрые предложения со стороны более пассивных конкурентов.
Главное — не усложнять
Подобный подход Sequoia к работе со стартаперами логичен: компания стремится обеспечить быстрый рост за счет самых перспективных компаний. Если сделать предложение партнерам Sequoia утром в понедельник, при удачном раскладе можно договориться о финансировании уже во второй половине дня. Если запросить у них перечень условий, можно получить основные положения на одной странице вместо длинного меморандума, написанного тяжелым юридическим языком. Скорость, с которой работают в Sequoia, импонирует Элону Маску, генеральному директору Tesla Motors. Маск вспоминает, как в 1999 году, когда он создавал будущую платежную систему PayPal, Sequoia перевела ему $5 млн для начала работы еще до того, как юристы покончили со всеми формальностями.
«Не надо усложнять нашу жизнь», — объясняет Ади Татарко, генеральный директор платформы для реконструкции домов Houzz. Она и ее муж Элон Коэн стали основателями этого сайта в 2009 году и с тех пор работают над его развитием. Когда компания Houzz привлекала инвестиции в 2011 году, другой венчурный фонд предлагал купить их акции по цене выше рыночной. Но они предпочти Sequoia, потому что те «работали очень непосредственно и действительно быстро».
Инвестиции в мигрантов
Татарко и Коэн выросли в Израиле, Маск — в Южной Африке, Халд — в Норвегии. Анализ, проведенный Forbes, показывает, что у 59% стартапов, которые учитывались при расчете позиций Sequoia в «списке Мидаса», хотя бы один из основателей — иностранец. Если расставить флажки на карте мира, можно увидеть, что Sequoia работает с предпринимателями из Украины, Ирландии, Финляндии, Греции, Индии, Пакистана, Венесуэлы и десятка других стран. (Для сравнения, данные Kauffman Foundation показывают, что менее чем у четверти стартапов в США среди основателей есть иммигранты).
Связи Sequoia с самыми одаренными иммигрантами Кремниевой долины едва ли случайны. Итальянец Леоне работает с партнерами из Уэльса (Моритц), Южной Африки (Бота), Тайваня (Линь) и выходцами с северо-восточного побережья США, которые тоже считают себя иммигрантами. Уроженцы Калифорнии — скорее исключение для фонда.
Как результат — партнеры Sequoia не чураются искать новые успешные стартапы в демократичных кофейнях и дешевых офисах, где будущие звезды отрасли как раз зачастую и рождаются.
Другие венчурные капиталисты нередко ждут, что успех сам найдет их на полях для гольфа Пеббл-Бич или в изысканных заведениях Давоса и Аспена. «Мы туда не ездим, — говорит Леоне. — Там не бывает основателей молодых компаний».
Исключение из правил
Не секрет, что венчурный бизнес раздираем внутренними распрями. Молодые амбициозные партнеры враждуют со старожилами. В фондах спорят о том, кто действительно хороший инвестор, а кому просто повезло, кто заслуживает большей доли прибыли, а кого надо выгнать. Если добавить к этому личные обиды и неблагоразумные поступки, ссоры венчурных капиталистов могут дать хороший кусок хлеба юристам.
Sequoia уже давно стала исключением из этого правила. Благодаря особому подходу к найму сотрудников, организации работы и зарплатной схеме Sequoia удается сохранять здоровый климат в компании, а омоложение руководства проходит без эксцессов. Старые партнеры выходят с наличными. Новые занимают их место. Фонд работает в соответствии с идеей Леоне о большой итальянской семье: много разных людей, разные взгляды, но все хотят несмотря ни на что держаться вместе. Женщины? В Sequoia нет ни одной на руководящих позициях, но в компании надеются, что они со временем появятся.
«Нам нужны люди скромного происхождения, нацеленные на победу, — говорит Леоне. — И мы создаем среду, в которой люди друг другу доверяют». Sequoia порой нанимает недавних выпускников бизнес-школ в качестве младших партнеров без права голоса. Позиции посерьезнее занимают опытные руководители из высокотехнологической отрасли, такие как Альфред Линь (Zappos), Брайан Шрайер (Google) или Омар Хамуи (AdMob). Это известные гранды, они многие годы работали в компаниях из портфеля Sequoia.
Например, Шрайер предлагал Sequoia три бизнес-идеи в 2008 году. Моритцу ни одна из них не понравилась, особенно недоработанный проект по выпуску телефонов с крупными кнопками для пожилых людей. Но, как вспоминает Моритц, «лучшим у Брайана был сам Брайан». Телефоны с крупными кнопками могут подождать. В Sequoia решили, что серьезность и скромность Шрайера как нельзя лучше подойдут самой инвестиционной компании.
Партнеры Sequoia встречаются каждый понедельник в 8 утра, чтобы обсудить перспективные инвестиции и успехи компаний из своего портфеля. Неписанные правила требуют скромности. «Главное — принять правильное решение, а не доказать свою правоту», — говорит Гетц. «Если выступление длится более 90 секунд, — говорит новый партнер Аареф Хилали (из Clearwell), — вы, вероятно, говорите слишком долго».
В отличие от энергичных инвесторов с Уолл-стрит, предпочитающих кардинальные меры, которые могут в тот же день повлиять на рост акций, партнеры Sequoia постоянно помогают своим компаниям по разным мелочам и не трубят об этом в пресс-релизах. Когда WhatsApp искала нового разработчика, Гетц приглашал на семейные ужины по меньшей мере шесть кандидатов на эту должность, чтобы убедить их в том, что у этого скромного стартапа действительно большое будущее. Когда один из основателей сервиса Stripe, 23-летний Джон Коллисон искал способ продать свой стартап по приему платежей крупной финансовой корпорации с Восточного побережья, Моритц из Sequoia провел с ним две репетиции и посоветовал, как сделать свое предложение убедительнее.
При обсуждении деталей бизнеса с основателями стартапов партнеры Sequoia используют богатый опыт, накопленный в компании за 42 года работы. Например, Dropbox регулярно приглашает партнера Sequoia Билла Кугрэна, бывшего старшего вице-президента Google по технологиям, чтобы обсудить с ним, как поддерживать темпы роста и одновременно не усложнить сервис.
Во время недавнего посещения офиса Dropbox Кугрэн откинулся в пластиковом кресле и предался воспоминаниям. Он рассказывал о четырех технических задачах, стоявших перед отделом поиска Google в ту пору, когда идея «ранжирования» выглядела захватывающей, а «индексирование» казалось чем-то скучным. Кто-нибудь захотел заниматься индексированием? Да. Как только Кугрэн поставил задачу за несколько лет сделать индексирование в Google в 30 раз производительней, все сразу заинтересовались индексированием. Вице-президент Dropbox по технологиям Адитья Агарвал улыбнулся: теперь он знал, с помощью какой истории можно заинтересовать людей задачами, которые стоят перед Dropbox.
Цена ошибок
Если Sequoia слишком настойчиво предлагает свои решения, стартаперы начинают отбиваться от советов. Основатель компании по производству средств сетевой безопасности Palo Alto Networks Нир Зук рассказывает, что однажды ответил Гетцу: «Если вы хотите работать у меня менеджером по продуктам, я немедленно возьму вас на работу. Но вы не можете приходить на заседания совета директоров раз в шесть недель и говорить, что знаете больше, чем мои менеджеры, которые работают каждый день. Так просто не бывает». Но в целом, по словам Зука, ему нравится в Sequoia то, что партнеры инвестиционной компании — тоже в прошлом предприниматели, которые «прошли через то же, что и мы. Они нас понимают».
И у Sequoia бывают промахи.
Когда обрушились акции интернет-компаний в 2000 году, фонд понес крупные убытки от инвестиций в такие компании, как eToys или онлайн-магазин продуктов Webvan. Недавно Sequoia вложила $25 млн в мобильное приложение для обработки фотографий Color — это закончилось тем, что Color была перепродана Apple с убытками. Даже в баснословно успешном фонде Venture XI 2003 года более $100 млн инвестиций было потеряно на неудачных стартапах.
Периодические потери от инвестиций — в порядке вещей. В компании больше беспокоятся насчет того, что иногда не могут разглядеть будущих лидеров своих отраслей и отказывают им. Так, фонд отказался от инвестиций в Pinterest и в Twitter. В 2007 году у Sequoia был шанс купить 10% в Twitter, когда стоимость молодого сайта оценивалась всего в $20 млн (на сегодня рыночная стоимость Twitter выросла более чем в 1000 раз).
Век живи — век учись. В 2011 году инвесторы Sequoia попытались проанализировать ситуацию, чтобы понять причины промаха с Twitter. Их вывод: они слишком упрямо придерживались правила входить в капитал стартапов с долей от 20% до 30%. Генеральный директор Twitter Джек Дорси тогда хотел продать пакет поменьше. Задним умом, говорит Бота, все понимают, что Sequoia должна была согласиться. Более того, после этого случая компания готова покупать небольшие пакеты, даже по завышенным ценам, если на ее пути попадается выдающийся стартап.
Самая большая ошибка была допущена в 2006 году, когда основатель Facebook Марк Цукерберг задел Sequoia тем, что опоздал на встречу и пришел в пижамных штанах обсуждать побочный бизнес-проект Wirehog.
Курьезная презентация была рассчитана на то, чтобы «досадить Sequoia», рассказывал позже писатель Дэвид Киркпатрик. Советником Цукерберга тогда был основатель Napster и акционер Facebook Шон Паркер, который давно имел зуб на Sequoia. Высокомерие Цукерберга достигло своей цели — он получил финансирование от другой венчурной инвестиционной компании Accel Partners. Доходность той сделки для инвестора составила 300%.
Сегодня отношения фонда с Facebook улучшились. С 2012 года социальная сеть приобрела две компании из портфеля Sequoia по рекордной цене: Instagram и WhatsApp. Даже Моритц, который был оскорблен презентацией в пижамных штанах, теперь говорит, что этот факт помог ему оценить отвагу Цукерберга. «В конце презентации, — вспоминает Моритц, — был слайд с подписью «Продюсер: Марк Цукерберг». Я помню, что восхищался храбростью и самоуверенностью, которые потребовались, чтобы вставить эту подпись. Мне бы в его возрасте никогда не хватило бы на это мужества».
Другие венчурные капиталисты отдают должное результатам Sequoia, но не могут удержаться от искушения покритиковать стиль ее работы. «Огромное уважение, — говорит Дэвид Си из Greylock Partners. — Они, как и мы, преданы тому, чтобы добиться результатов, которые изменят мир. Но они ведут себя довольно желчно, мы больше настроены на сотрудничество».
В свое время, когда основатели стартапа по поиску авиабилетов, гостиниц и путевок Kayak Стив Хафнер и Пол Инглиш искали инвесторов, Хафнер попросил партнеров помочь ему протестировать сервис и назвать несколько кодов аэропортов (таких как JFK — нью-йоркский аэропорт имени Кеннеди или SFO — аэропорт Сан-Франциско). Когда Леоне затруднился, кто-то пошутил: «Дуг их не знает. Он летает на частном самолете». Это была меткая шпилька в адрес бережливого Леоне, который всегда летал регулярными рейсами United Airlines и только что согласился после долгих колебаний арендовать на несколько часов частный самолет через службу NetJets. Но Хафнер этого не знал. Он пришел в замешательство и презентация провалилась. Заявка была отклонена, пока на следующий день Инглиш не вернулся без приглашения и не убедил инвесторов пристальнее приглядеться к Kayak.
Разрыв шаблона
В Кремниевой долине существует стереотип, что венчурные капиталисты становятся крайне жесткими, когда компании испытывают трудности, и спешат слишком быстро продать акции, если дела у компаний идут хорошо. Sequoia не вписывается в традиционные представления о венчурных инвесторах и делает ровно все наоборот. Генеральные директора (в частности, Брэд Питерс из компании Birst, которая производит софт для бизнес-аналитики) говорят, что Sequoia в критических ситуациях давала им время и помогала советами, чтобы решить проблемы. Когда же компании показывают хорошие результаты, у Sequoia просыпается еще больший аппетит, она начинает убеждать своих партнеров, что те способны на большее.
Например, на недавнем ужине в Сан-Франциско, куда приехали с десяток генеральных директоров компаний из портфеля Sequoia, Линь спросил, сколько присутствующих используют индекс потребительской лояльности для оценки энтузиазма своих клиентов. Почти все подняли руки.
«А теперь скажите, кто из вас анализирует, что влияет на этот рейтинг?» — спросил он.
«Только, если показатели плохие», — ответил один из генеральных директоров.
«Почему вы не анализируете ситуацию, когда все хорошо?» — парировал Линь. Именно такой была его формула успеха, когда он был генеральным директором Zappos. «Надо больше работать на то, что привлечет к вам самых довольных клиентов, и таким образом директор может превратить устойчивый рост в лавинообразный прирост потребителей».
Не повторять ошибок
Сегодня Sequoia стремится к тому, чтобы улучшить отдачу от своих и без того самых успешных компаний. В 1979 году фонд продал свой пакет акций Apple через 18 месяцев после первого вложения в будущего гиганта, и партнеры больше не собираются повторять подобные ошибки. В отличие от других венчурных компаний, которые управляют инвестиционными фондами вкладчиков в течение десяти лет, Sequoia нередко продлевает срок их жизни до 16 или 17 лет. Sequoia сохраняла в своем портфеле акции Google в течение почти двух лет после IPO. В 1990-х она держала акции Yahoo еще дольше.
История с компанией ServiceNow, производителем софта для служб технической поддержи, стала хорошей проверкой готовности Sequoia подолгу держать акции в своем портфеле. В июле 2011 года неожиданно поступило предложение о покупке компании за $2,5 млрд. Sequoia стала крупным инвестором компании в конце 2009 года, возглавив раунд инвестиций на $41 млн, что позволило Леоне войти в совет директоров. Продав свои акции, Sequoia получила бы десятикратный доход к стартовым инвестициям.
Большинство директоров ServiceNow «клюнули» на это предложение. Лишь для Леоне оно стало оскорбительным. Вместе с несколькими коллегами он разработал 12-страничный аналитический отчет, в котором показывал, что директора просто «подарят компанию», даже если покупатель предложит $4 млрд. На его взгляд, ServiceNow находилась в начале кривой роста, и тот факт, что она работала в быстрорастущем секторе сервисного софта, сулил ей более интересное будущее, чем могло показаться сторонним инвесторам.
После обсуждения директора ServiceNow отклонили предложение. Год спустя ServiceNow вышла на биржу, где ее оценка составила $2 мдрд. Самоуверенность Леоне казалась посрамленной до тех пор, пока акции не пошли в рост после IPO. Текущая рыночная капитализация — $8,3 млрд.
Простая математика показывает, что упрямство Леоне принесло дополнительно около $6 млрд акционерам ServiceNow, в том числе основателю компании Фреду Ладди. И за этим скрывается нечто большее, чем денежный расчет: Леоне по-прежнему помнит тех богатых детей у бассейна, которые наслаждались легкой жизнью. У него нет поводов замедлять свой ход, пока прежние конкуренты не останутся далеко позади в облаке пыли.
SEQUOIA CAPITAL — ГИГАНТ С АКТИВАМИ $85 МЛРД!
Sequoia Capital владеет активами в размере $ 85 млрд.
Они инвестировали в криптовалюты > $15B в 8 фондах и, безусловно, являются одним из самых известных венчурных фондов.
Вот что представляет из себя sequoia в 2023 году.
Sequoia Capital специализируется на инвестициях в частные компании на стадии развития, начальной стадии, стартапа, ранней стадии и стадии роста.
Sequoia финансировала множество успешных компаний, включая Apple, Google, Oracle, PayPal, Stripe, YouTube, Instagram и Yahoo.
Недавно Sequoia объявила о разделении своих региональных подразделений (Индия и Китай): индийское подразделение VC получило название Peak XV, а китайское подразделение VC — Hongshan.
Общая сумма активов: $ 85 млрд
Криптофонды:
Sequoia Capital Fund
Sequoia Capital Crypto Fund — Liquid Tokens & Digi assets — $500M — $600M
Sequoia Capital India — венчурный фонд и фонд роста ($2B), SEA Web3 Fund ($850M)
Sequoia Capital China — 4 фонда, ориентированных на криптовалюты и финтех — $9B
Инвестиционный фокус:
- Быстрорастущие технологические стартапы в различных секторах, включая финтех, медицинские технологии, потребительские технологии и многое другое.
- Крипто- и блокчейн-технологии
- Инвестиции в компании, возглавляемые недопредставленными группами населения
Топ-5 инвестиций в криптовалюту в 1 квартале 2023 года
1. LayerZero
Привлечение: $120M, серия B
Ведущий инвестор: a16z
Другие инвесторы: Sequoia Capital, Christie’s, Samsung’s Next, OpenSea, Circle Ventures
TLDR о LayerZero
- LayerZero — это протокол совместимости для блокчейна, служащий основополагающим уровнем для передачи данных и коммуникации между различными сетями.
- Он используется в различных dApps, таких как Stargate, Aptos Bridge, L2, таких как Arbitrum и zkSync.
2. Taiko
Привлечение: $22M, Seed
Ведущий инвестор: Sequoia Capital China, Generative Ventures
Другие инвесторы: IOSG Ventures, GGV Capital, GSR Ventures, Патрисио Уорталтер, Тим Бейко, Энтони Сассано
TLDR о Taiko:
- ZK-роллап первого типа, который стремится к EVM-эквивалентности и Ethereum-эквивалентности, что позволит его роллапу поддерживать все существующие ETH смарт-контракты, dApps, инструментарий разработчика и инфраструктуру.
3. Tiny Tap
Привлечение: $8.5M, венчурный раунд
Другие инвесторы: Sequoia China, Polygon, Liberty City Ventures, Kingsway Capital, Shima Capital
TLDR о Tiny Tap
- TinyTap — это платформа для создания и продажи образовательных мобильных игр для детей, которая способствует формированию сообщества создателей со всего мира.
- Создатели могут майнить NFT своих игр, что дает им новый способ монетизации своих творений.
- TinyTap предлагает модель разделения доходов, при которой создатели могут получать часть доходов от продаж своих творений на платформе.
4. Kaito
Привлечение: $5.3M, Seed
Ведущий инвестор: Dragonfly Capital
Другие инвесторы: Sequoia Capital, Jane Street, Mirana Ventures, Folius Ventures, Alpha Lab
TLDR о Kaito:
- Информационные базы данных на основе ИИ для криптовалютных исследований, призванные решить проблему фрагментарной информации о криптовалютах.
- По сути, это более быстрый, точный и глубокий ChatGPT, созданный специально для криптоинформации.
5. Caldera
Привлечение: $9M
Ведущий инвестор: Sequoia, Dragonfly Capital
Другие инвесторы: NEO Foundation, 1kx, Ethereal Ventures
TLDR о Caldera:
- Компания Caldera специализируется на создании высокопроизводительных, настраиваемых и специфичных для конкретных приложений блокчейнов L2, называемых цепочками Caldera.
- Эти созданные на заказ оптимистичные роллапы отличаются высокой скоростью, обрабатывая сотни TPS с субсекундным временем подтверждения.
- Цепочки Caldera обладают широкими возможностями настройки, включая белый список адресов или устойчивое получение дохода, и совместимы со стандартным кодом смарт-контракта Ethereum без модификаций.
Sequoia Capital продолжает активно инвестировать в перспективные проекты и развивать криптоиндустрию. Следим за обновлениями!