Война все спишет? Зачем Путину нынешний кризис вокруг Украины
Чего ждать России от наплыва жителей неконтролируемых украинскими властями территорий Донбасса, почему российская экономика не может расти и отчего Путин дает правительству невыполнимые поручения? Об этом в новом выпуске программы "Деньги на Свободе" с экономическим публицистом Максимом Блантом.
Совет Безопасности России под председательством Владимира Путина обсудил 21 февраля вопрос о признании так называемых "ДНР" и "ЛНР". Заседание показало российское телевидение, как утверждается, в прямом эфире. При этом часы министра обороны Сергея Шойгу показывали время, на несколько часов опережавшее время трансляции.
Лидеры поддерживаемых Россией сепаратистов в Донецкой и Луганской областях Украины – Денис Пушилин и Леонид Пасечник – обратились к президенту России Владимиру Путину с просьбой признать независимость так называемых "ДНР" и "ЛНР", на фоне резкого обострения ситуации в зоне конфликта в Донбассе, которое, в свою очередь, произошло после беспрецедентного наращивания Россией своих сил у границ с Украиной. Ранее Госдума обратилась к Путину с призывом признать "ДНР" и "ЛНР".
Студия подкастов Свободы
Политика – продолжение экономики. Если исходить из этого утверждения, многое в нынешнем внешнеполитическом обострении становится на свои места. Еще в прошлом году я неоднократно говорил, что Путин не собирается всерьез воевать с Украиной, поскольку Россия просто не может себе позволить ни одного цинкового гроба. В том числе и в силу демографической ситуации. И тем не менее факт остается фактом. Война близка как никогда.
Полная видеоверсия программы:
За то, что мы все оказались на грани вооруженного конфликта, ответственность лежит исключительно на высшем политическом и военном руководстве России. Ни одной причины стягивать войска к украинской границе ни в конце прошлого, ни в начале этого года не было. Ни малейшего повода Киев, Брюссель или Вашингтон к этому не давали. Резонно возникает вопрос: а чего, собственно, добивается Путин? Какова конечная цель всей этой чрезвычайно опасной возни, помимо развлечения "заскучавшего барина" (а в Кремле явно получают от происходящего ни с чем не сравнимое удовольствие).
Рискну предположить, что "партии и правительству" понадобилась очередная порция международных санкций. Конец прошлого 2021 года с экономической точки зрения напоминает конец 2013-го. Тогда рост начал "захлебываться" и никакие стимулы эффекта уже не давали. И теперь в ход пошла испытанная еще в 2014 году стратегия: если не можешь обеспечить рост экономики и благосостояния граждан, предотвратить надвигающийся кризис, надо этот кризис ускорить. Причем так, чтобы его последствия можно было свалить на внешние обстоятельства.
Еще неплохо как-нибудь устроить, чтобы экономическая катастрофа разразилась не только в России, но и, например, в Европе. А если повезет, то в мировом масштабе. И если для этого придется повоевать, то так тому и быть.
Как бы парадоксально ни звучало, но пока главные издержки от обострения легли на россиян, то есть на нас с вами. Власти самопровозглашенных Донецкой и Луганской республик эвакуируют в Россию женщин, стариков и детей. А вот на долю мужчин, способных держать оружие в руках, вместо эвакуации выпала мобилизация. Причем, что любопытно, сначала в "ДНР" и "ЛНР" объявили эвакуацию и мобилизацию, и только потом начались масштабные обстрелы. Пара снарядов, как утверждают российские власти, долетела даже до Ростовской области. Украинцы божатся, что ничего подобного в ту сторону не запускали, и требуют независимого международного расследования.
Так или иначе, но к утру понедельника, 21 февраля, российскую границу пересекли уже более 60 тысяч человек. В ряде российских регионов – Ростовской, Воронежской, Рязанской, Курской, Волгоградской, Саратовской областях – из-за наплыва эвакуированных местные власти ввели режим чрезвычайной ситуации или повышенной готовности. Вывозимые на территорию России люди не могут взять с собой сбережения, по крайней мере, в наличной форме. В Донецке банкоматы выдают не более 10 тысяч рублей в день с одной карты. Еще по 10 тысяч рублей на человека люди могут рассчитывать уже в России. Это Владимир Путин расщедрился.
Чтобы оценить масштаб возможного переселения, достаточно сказать, что заявления на получение российского гражданства подали 950 тысяч жителей Донецкой и Луганской областей Украины, в основном из неподконтрольных украинским властям территорий. Из них 750 тысяч российские паспорта уже получили. Места в России, конечно, много. О готовности принять эвакуированных из Донбасса заявили и Ханты-Мансийский автономный округ, и Еврейская автономная область, и Алтайский край. Только мне почему-то кажется, что никто туда по своей воле не поедет, а российские Восточная Сибирь и Дальний Восток продолжат страдать от нехватки людей.
Путин назвал происходящее на юго-востоке Украины геноцидом. А наплыв "беженцев" (как этих людей называют российские власти и государственные СМИ) позволяет в любой момент объявить о гуманитарной катастрофе – и ввести войска для ее ликвидации. Так что повод для вторжения уже есть. Однако на последний шаг решиться сложно. И Путин всячески демонстрирует, что ничего экстраординарного не происходит.
На прошлой неделе он даже в какой-то момент отвлекся от решения геостратегических задач, прервал ненадолго пикировки с западными партнерами и обратил внимание на российские реалии. В четверг, 17 февраля, он провел совещание по экономическим вопросам. И там Владимир Владимирович без лишних предисловий поставил перед правительством и Центральным Банком заведомо невыполнимые задачи. Причем в подробности углубляться не стал – не до них в наше непростое время. Главных целей на этот год у экономического блока три. Обуздать инфляцию, обеспечить рост реальных располагаемых доходов граждан минимум на 2,5 процента и, наконец, добиться развития (цитирую) "во всех отраслях экономики, в каждом регионе страны".
Почему задачи невыполнимы? Если совсем коротко и без подробностей, достаточно оценки главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной. "Можем ли мы обеспечить инфляцию в 4 процента к концу этого года? Без рецессии – нет", – утверждает она.
У Банка России еще был бы хоть какой-то шанс выполнить ту часть путинских поручений, за которую непосредственно он отвечает – добиться снижения инфляции, если бы финансово-экономический блок действовал как единое целое. Понятно, что в нынешних обстоятельствах для приведения цен к приемлемой динамике надо сокращать расходы. Причем касается это всех. Потребителям надо поумерить потребительские расходы, корпорациям – корпоративные, государству – государственные. Однако российский финансово-экономический блок легких путей не ищет и трудностей не боится.
На прошлой неделе министр финансов Антон Силуанов порадовал широкие круги российской общественности новостью о том, что правительство уже в этом году начинает активно инвестировать средства Фонда национального благосостояния в инфраструктурные проекты. Всего до 2024 года из правительственной "кубышки" на это планируется выделить 2,5 триллиона рублей. Назвал Силуанов и ряд проектов, по которым решение уже принято.
Речь о продлении до Екатеринбурга трассы Москва – Казань, проекте по развитию железнодорожной инфраструктуры Центрального транспортного узла, обновлении подвижного состава петербургского метро. Больше всех денег получит "Газпром" на строительство в Усть-Луге завода по производству сжиженного природного газа. На это правительство выделит 900 миллиардов. Еще на 150 миллиардов пополнят Фонд реформы ЖКХ.
Российская экономика в целом перегрета, это мы уже выяснили. Однако в наибольшей степени это относится к строительной отрасли. Именно там наблюдается самый острый дефицит кадров. Именно там наблюдается максимальный рост цен на материалы. Это результат сразу нескольких факторов. Ажиотажного спроса, подогретого льготной ипотекой, отсутствия трудовых мигрантов из-за коронавирусных ограничений, строительного бума по всему миру. Проще говоря, именно в строительстве сейчас каждый вложенный рубль гарантированно приведет к росту цен.
И в этих условиях правительство собирается вложить сотни миллиардов в строительство автомобильных и железных дорог, в строительство и ремонт коммунальных сетей, в строительство нового завода. То есть искусственно создает дополнительный спрос на стройматериалы и рабочих строительных специальностей. Когда экономика в рецессии, а уровень безработицы зашкаливает, это вполне уместно. А сейчас попахивает безумием.
Все эти рассуждения в значительной степени носят умозрительный характер. Равно как и поручения Путина экономическому блоку правительства. Потому что высшее военно-политическое руководство Российской Федерации добилось-таки желаемого результата. Международные санкции – как персональные, так и секторальные – введут, похоже, уже вне зависимости от развития российско-украинского военно-политического кризиса. И это, пожалуй, единственный вопрос, по которому российская и американская официальная позиция полностью совпадает. Сам Путин заявил об этом 18 февраля.
По его версии, никакого отношения к Украине санкции не имеют. Путин заявил, что главная их задача – "затормозить развитие России", не иначе, завидуют тому, как бодро мы "встаем с колен". Так или иначе, но его заявление прозвучало не на ровном месте. На прошлой неделе группа из 32 американских сенаторов-республиканцев внесла в Сенат собственную версию законопроекта о санкциях против России. Она предусматривает "превентивные" ограничения.
Так что путинская программа-минимум блестяще выполнена. Дело за малым – спровоцировать кризис в Европе, а если получится, то и в остальном мире. Как минимум для того, чтобы россиянам было не так обидно страдать в гордой изоляции. Сегодня кажется, что и эта цель вполне достижима. Беда в том, что все последнее время руководство развитых стран занято решением ровно противоположной задачи – минимизировать влияние на Запад антироссийских ограничений. Причем, что самое неприятное, речь идет не о каких-то временных мерах, а о том, чтобы научиться жить так, будто российской экономики не существует вовсе. А главное, рано или поздно они найдут пути достижения этой цели.
Другие темы новой программы "Деньги на Свободе" с Максимом Блантом:
«Люди не едят танки». Как на экономику России повлияли военный конфликт с Украиной и мобилизация
Фото: ТАСС
Война, мобилизация, санкции и массовый отъезд россиян за рубеж – эти события 2022 года подорвали у многих жителей России чувство уверенности в завтрашнем дне. Его отсутствие определит развитие экономики на ближайшие годы. Русская служба Би-би-си попыталась разобраться, что происходит в российской экономике сейчас и что ждет ее в 2023 году.
"Самое плохое для экономики – это те страхи, которые не сбылись еще, но могут сбыться", — именно так описывает ситуацию в России в конце 2022 года директор Центра исследования экономической политики Олег Буклемишев.
Пока этот страх из системы "не будет вынут", ситуация серьезно не изменится, уверен он.
На вопрос, что же это за риск, Буклемишев отвечает прямо: "Это страх январской мобилизации". Экономист ссылается на различные слухи о второй волне мобилизации, хотя публично Кремль и другие российские чиновники их отвергают.
Но даже само наличие таких слухов вредит экономике и еще больше подрывает уверенность потребителей и бизнеса: первые меньше тратят, а вторые боятся вкладываться в развитие. И по тем, и по другим уже ударила первая и пока единственная волна мобилизации.
Страны Евросоюза договорились о введении потолка цен на газ. Насколько критично это для России
У нее есть два основных эффекта. Первое влияние – непосредственное. Буклемишев описывает его так: "Вы достаете из индустрии людей, этих людей перемещаете в гораздо менее продуктивную среду и заставляете их заниматься чем-то иным".
Бизнес действительно жалуется на мобилизацию части работников: проблемы возникают особенно остро, когда забирают редких специалистов или работников сельского хозяйства.
Второй эффект можно назвать, скорее, психологическим – он касается ожиданий, настроений и доверия в экономике. По словам Буклемишева, по всему этому был нанесен "очень сильный удар" – и он может "переползти" на 2023 год.
Частично оба эффекта уже можно увидеть в статистике. Инфляция замедляется, хотя до этого к концу года всегда ускорялась – это время больших расходов как со стороны населения, так и бюджета. По итогам ноября инфляция упала ниже 12%. Оборот розничной торговли в октябре упал почти на 10% в годовом выражении. На отдельных рынках обострились проблемы: упали, например, продажи квартир, а на авторынке вновь усилилось снижение. Да и россияне просто стали реже ходить по магазинам – хотя и до мобилизации их расходы резко падали.
Эти же последствия суммирует и Дмитрий Полевой, директор по инвестициям "Локо-инвест": снижение потребительской активности, подавленная инфляция, сокращение спроса на ипотеку и ухудшение настроений бизнеса.
Но тут есть одна важная оговорка: статистика в России становится все более закрытой, а полной картины пока совсем не видно. Экономисты буквально собирают этот пазл из отдельных кусочков данных.
В целом пока "картинка" у них выходит похожая: экономика справилась с войной лучше, чем прогнозировалось весной, но мобилизация нанесла новый удар по этому восстановлению. Пока кажется, что и с этим новым ударом она справляется, но факторов неопределенности слишком много: неясно, сколько людей уехало из России и сколько вернутся, какие новые санкции введут и будет ли вторая волна.
"Общая тенденция – это начало падения, которое будет долгим и таким неумолимым", — описывает ситуацию экономист Рубен Ениколопов.
От отрицательного роста к глубокому падению
Российская экономика будет падать два года подряд – в 2022-м и 2023 году, этого ожидают и российские чиновники, и международные организации, и просто экономисты. Вопрос лишь в глубине этого падения.
Счетная палата, откуда недавно ушел ее глава Алексей Кудрин и которая занимается в том числе аудитом прогнозов правительства, ждет в следующем году падения на 1%, если "не будет каких-то стрессовых ситуаций".
Еще оптимистичнее прогноз министерства экономического развития: сокращение на 0,8% в 2023 году и на 2,9% по итогам этого года. Рисков у этого прогноза, по мнению российских чиновников, два и оба внешние: кризис в мировой экономике и ужесточение санкционного режима. Примерно того же ждет и первый вице-премьер Андрей Белоусов.
Россия прекращает поставку лесоматериалов в Центральную Азию. Как это скажется на Таджикистане?
Но есть и совсем другие прогнозы. "Осторожность предпочтительнее оптимизма", – так называется доклад экономистов подсанкционного Альфа-банка Натальи Орловой и Ирины Ростовцевой. Оптимизма в нем действительно нет: в 2023 году экономика России упадет еще на 6,5%.
Оптимистичные прогнозы, согласно докладу, опираются на опыт кризисов, которые Россия переживала с конца 1990-х годов. Все они проходили по одному сценарию: "спад экономики в течение года с возвратом к росту на следующий год". "Текущий кризис имеет иную природу", — уверены в Альфа-банке.
Мрачный прогноз экономистов основан на массовом отъезде населения после начала войны. Орлова не исключает, что из страны уехали 1,5% всей рабочей силы, причем в основном это могли быть представители среднего класса, – это уже привело к слабости спроса.
Кроме того, уехавшие активно вывозили с собой и деньги: если до начала 2022 года люди хранили на счетах в иностранных банках около 30 млрд долларов, то в сентябре эта сумма выросла до 66 млрд долларов.
В условиях ограничений на импорт товаров и ухода западных компаний Орлова ждет падения инвестиций со стороны бизнеса и сокращения объемов экспорта – все это в совокупности и приведет к глубокой рецессии.
Большинство других прогнозов где-то посредине между правительственным оптимизмом и "осторожностью" Альфа-банка. Центральный банк ждет падения экономики в этом году на 2,9%, а в следующем – на 2,4%. Похожий прогноз, например, и у МВФ.
"Реальность, с нашей точки зрения, будет заметно хуже, чем рассчитывают власти", — говорит Дмитрий Полевой. При хорошем прогнозе он ждет снижения на примерно 1,5% в следующем году, а в "консервативном" варианте – на 3-3,5%.
Полевой объясняет это "сберегательной моделью", которой придерживается население, и "разъедающим эффектом санкций", который будет все более ярко проявляться в экономике. "Это будет сдерживать и рост доходов через зарплаты, и сдерживать потребительскую активность", — добавляет он.
Экономист обращает внимание и на компании: летнее снижение корпоративных прибылей в сентябре обернулось максимальным месячным убытком в 730 млрд руб. как минимум с 2000 года. В таких условиях бизнес, по мнению Полевого, вряд ли будет вкладываться в свое развитие: "Компании просто сейчас завершают начатое, а дальше вдвойне подумают, прежде чем начинать какие-то масштабные долгосрочные проекты на будущее".
В России из перечня социально значимых продуктов предложили исключить говядину и яблоки
Не ждет поддержки экономики от бизнеса и Александр Исаков из Bloomberg Economics. Он уверен, что у новых собственников ушедших западных компаний нет больших стимулов для инвестиций из-за того, что иностранные владельцы уходят не полностью и могут вернуться в ближайшие годы.
"Типичные сделки продажи активов включают опцион на обратный выкуп на 3-5 лет", — говорит экономист.
У таких опционов чаще всего еще и зафиксирована доходность, то есть новый владелец будет обязан продать бизнес старому владельцу с относительно небольшой выгодой.
"Поскольку доходность зафиксирована, на этот срок у владельцев нет стимулов максимизировать стоимость компании, инвестировать и расширять производство", — предполагает Исаков. Он ждет падения на 2,6% в этом году и на 1,5% в следующем.
После объявления мобилизации "Ренессанс Капитал" понизил свой прогноз по росту российской экономики на этот год до 3%, рассказывает главный экономист банка Софья Донец. В следующем году она ждет падения на 1%, но говорит о множестве развилок: вернутся ли уехавшие или нет, превратятся ли российские потребители в оптимистов, что будет с экспортом и бюджетом, когда западные санкции заработают в полном объеме.
Донец не называет среди этих развилок вторую волну мобилизации, о которой говорил Буклемишев. Исаков полагает, что пока для выводов о влиянии на экономику слухов о мобилизации просто нет данных.
Экономика военного времени
Данных явно хватает для другого вывода: с началом войны роль государства в экономике, и так довольно большая, продолжает расти.
На прошлой неделе Росстат отчитался о падении ВВП в третьем квартале на 3,7%. Но некоторые отрасли все же росли – например, сельское хозяйство, строительство, финансовый сектор и то, что связано с госуправлением и военной безопасностью.
Бюджет, который становится все более закрытым, также предполагает существенные траты на различных силовиков – армию, полицию, Росгвардию и других.
Узбекистан отправил в Европу первый товарный поезд в обход России
Плохо ли это для экономики? Тут у экономистов нет единого мнения. С одной стороны, военные расходы помогают экономике не так глубоко падать на фоне проблем у бизнеса.
Но есть и другая сторона: "ВВП действительно поддерживает – сейчас и в ближайшее время – военный сектор, но танки люди не едят", — так описывает ситуацию Ениколопов.
Менее образно это можно описать так: на фоне кризиса люди меньше потребляют, бизнес не инвестирует, а вот государство готово тратить. Но эти расходы специфичны: производство военной техники или расходы на силовиков не двигают экономику вперед и не улучшают жизнь людей.
"Все те металлоизделия, которые сейчас производят активно, эти металлоизделия – на хлеб их человек намазать не может. Они тоже выходят из такой потребительской экономики и вливаются в экономику другую, административную", — объясняет Буклемишев.
Еще один вопрос: могут ли эти расходы обеспечить развитие экономики в будущем? Рубен Ениколопов занимался исследованиями влияния военных расходов на ВВП. Он признается, что до конца никто не знает, какова эта роль. Чаще всего все зависит от того, на что тратятся деньги: расходы на исследования и на производство техники по старым технологиям влияют на экономику по-разному.
Работа в России и теплый дом в Таджикистане. Что делает таджика счастливым?
Ениколопов считает тот тип военных расходов, который сейчас наблюдается в России, малопроизводительным. В долгосрочной перспективе он вряд ли как-то положительно повлияет на рост и развитие.
Хватит ли у России денег на войну на фоне санкций и кризиса?
Экономисты тут сходятся во мнении, что бюджет и экономические прогнозы властей, заложенные в нем, могли не учитывать мобилизацию. Но явных проблем пока не видно. Все будет зависеть от тех самых "развилок": например, что будет с экспортом и удастся ли его быстро переориентировать. Если же нет, то всегда можно перераспределить расходы: в бюджете можно найти то, что можно порезать.
"Ввинчиваться в бесконечный застой"
Картина же будущего у большинства экономистов совпадает: экономика начнет расти в 2024 году, но очень медленно – примерно на 1-1,5% в год.
Как вырастет стоимость патента в регионах России в 2023 году?
"Россия будет, во-первых, очень медленно восстанавливать тот провал, который случится в эти два года, — описывает Полевой. — Во-вторых, мы продолжим отставать все больше и больше от мировой экономики".
"В абсолютных цифрах все не так плохо, просто мы застрянем на том же уровне, а весь мир будет идти вперед", — считает Ениколопов.
Санкции обеспечат еще и технологическое отставание России: самые новые технологии завозить в страну будет сложно. Но будут ли санкции серьезно влиять на темпы роста экономики, неясно.
Беклемишев, например, говорит о том, что Россия уже могла оказаться в "яме", где уже "все равно". "Мы вполне могли уже там оказаться, где уже никакого негативного воздействия, дальше все это будет просто ввинчиваться в бесконечный застой", — поясняет экономист.
Концепции застоя или экономического роста могут показаться оторванными от жизни. Но на людей они влияют: их уровень жизни и благосостояния будет снижаться, но так медленно, что многие этого не заметят.
Кризис ближайших двух лет, по мнению экономистов, отбросит российскую экономику на пять или 10 лет назад.
Полевой, например, подсчитывает, что к концу 2023 года экономика будет на уровне 2017-2018 годов. Чтобы вернуться к довоенному уровню, ей понадобится еще три года.
Объем нераспроданных квартир в новостройках России достиг рекордного уровня
Ениколопов говорит о том, что экономика может быть отброшена до самого начала конфликта с Украиной – до 2013-2014 года.
"Мы живем сегодня, здесь и сейчас… Мы сейчас живем примерно на 10% с точки зрения реальных доходов российского населения хуже, чем в 2013 году", — говорит Буклемишев.
Рассчитывать годы, на которые отброшена российская экономика назад, он считает бессмысленным:
"Нету у людей этих десятилетий, отброшенных-неотброшенных. Отсутствует это время у людей в запасе. Люди живут здесь и сейчас, сегодня. У них нет возможности подождать, а потом эти 10 лет начинать опять жить. И в этой связи – ну, какая разница? Мне моя жизнь дороже российской экономики".
«Мы хозяева воздушного пространства над Таджикистаном». Как работают таджикские авиадиспетчеры
Наимов и Гафуров завтра выступят на UFC-294
В Казахстане решили отменить туристский сбор
Израиль опубликовал новые данные по погибшим иностранцам
Би-Би-си рассуждает, почему Москва заинтересована в израильско-палестинском конфликте
Узбекистан предлагает открыть в России школы для детей мигрантов
В Таджикистане дорожают автомобили. Мы узнали новые цены
Центры иммунопрофилактики Таджикистана получили автомобили для доставки медикаментов в дальние районы
Представительница Таджикистана завоевала Гран-при конкурса «Super Model International-2023»
Не Куба, а Судан: что ждет Россию из-за конца сверхприбыли и войны всех против всех
После 14 месяцев войны даже в самой России стихли жалкие восхваления, а пропагандисты начинают осознавать, что дальше будет гораздо хуже. Страна со столицей в Москве летит в бездну. И тому есть немало причин.
Почему России будет гораздо сложнее перенести санкции, чем, например, Кубе, Венесуэле, Ирану и КНДР – читайте в материале 24 Канала.
Конец сверхприбыли от нефтедолларов
Когда Россия начинала полномасштабное вторжение в Украину, она рассчитывала на блицкриг, который сделает неактуальными западные санкции. Ведь, по мнению россиян, исчезнет сама причина их введения – независимое украинское государство. Был у россиян и план Б – мощная экономика и плановая автаркия. Относительно России термин «мощная экономика» звучит несколько иронично, тем не менее у россиян были давние аргументы – нефть и газ.
Стабильность российской экономике обеспечивала относительно мудрая макрофинансовая политика, а также успехи и программы так называемого «параллельного импорта». Впрочем, именно нефтедоллары и невозможность мира сразу отказаться от приобретения российских энергоносителей финансировали агрессивную войну против Украины и геноцид украинского народа.
Но всему приходит конец. Россия сама многое сделала для этого – и благодаря поражениям на фронте, и благодаря фиаско на международной арене.
- Газ для Европы Россия перекрыла собственноручно, сначала скандальным решением о расчетах в рублях, а затем диверсиями на «Северных потоках».
- Дальше «подъехали» санкции от Запада – страны Европы хорошо подготовились и не только не замерзли без российского газа, но нашли лучшие варианты поставок.
Вопреки ожиданиям Кремля, цена на нефть на международных рынках не выросла, но стремительно начал расти дефицит бюджета в самой России.
Российский рубль падал до самого низкого уровня за год по отношению к доллару США / AP
Все это совокупно означает не что иное, как конец сверхприбыли, а также глубокий кризис отрасли. Без западных технологий, инвестиций и запчастей, включая элементарные болты, это все превращается в кучу металлолома.
Каким будет диагноз для России
Как говорил классик: «это было уже». Именно так, подобным путем в свое время прошли другие государства-парии. КНДР, Куба, Белорусь, Иран, Венесуэла. Последние две страны имеют еще больше референсов, ведь являются примерно такими же государствами-бензоколонками. Впрочем, есть важный нюанс.
Постепенная стагнация России под давлением санкций это оптимистический сценарий. Да, это не ошибка. Прогнозы экспертов относительно будущего России строятся на том, что государство-агрессор сохранится как таковое, но касательно этого есть большие сомнения.
Сейчас российская власть панически ищет, где взять деньги на войну. Для этого начинают «добровольные» поборы с бизнеса и массовую национализацию иностранных предприятий, которые для их владельцев стали токсичными.
У министра финансов России Антона Силуанова для Путина нет хороших новостей / фото росСМИ
Все это решает только локальные задачи, но на горизонте планирования, чуть больше 2-3 недель, означает смерть остатков инвестклимата, репрессии против собственного бизнеса (который привык работать на государственных дотациях и является нежизнеспособным в условиях «дикого капитализма», что быстро приобретает признаков «военного коммунизма»). На это указывают цифры, а также прямо говорят сами российские бизнесмены. Отличный набор цитат уже из слитых разговоров Иосифа Пригожина и Фархата Ахметова, а также свежие «сливы» бесед российского миллиардера Романа Троценко и его коллеги Николая Матушевского.
К сожалению, Россия, которую мы так искренне любим, оказалась в лапах каких-то мудаков, исповедующих какие-то странные ценности XIX века. Это ничем хорошим не может окончиться, это закончится адом. Люди будут убивать друг друга на улицах Москвы,
– Роман Троценко ставит диагноз России.
Это слова не простых людей, для которых Скабеева и Соловьев, а тех самых столпов режима Путина, ныне для них главным является – спасти остатки денег и собственные семьи, все остальное они потеряли. Это касается и государства под названием Россия.
Деньги не помогут
Страшнее всего для россиян то, что эти наспех собранные деньги им не помогут и не спасут армию агрессора от поражения в Украине. Россияне сами так мечтали воевать с НАТО, что навлекли почти все существующее конвенционное оружие Альянса.
Поскольку ни Китай, ни кто-либо другой не собирается спасать экономику государства-агрессора и вкладывать деньги в него, то не остается ничего другого, как вернуться в сталинские практики. То есть массового бесплатного труда и массового террора, как средства поощрения людей. Таким образом, в скором времени россиянам придется выбирать между ужасным концом и ужасом без конца.
Сталинские практики возвращаются / фото росСМИ
Запад устал от неадекватности России и дал Украине карт-бланш на уничтожение российской военной машины. Армии России на это фактически нечем ответить, как нечем было ответить на уничтожение флагмана Черноморского флота, на поражения под Киевом, Харьковом, Балаклеей, на побег из Херсона. Россия даже не может остановить копеечные дроны, которые спокойно летят себе в Кремль и попадают по резиденции их лидера (ордер, на арест которого уже давно издан и на него уже ждут в Гааге). Что это если не беспомощность?
Для российских властей было бы выгодно, чтобы все российское войско погибло в Украине, или попало на интервью к блогеру Золкину. Но так не будет сотни тысяч принудительно мобилизованных (кстати, насильственно вырванных из экономики) злых россиян вернутся на родину.
Это уже будут не покорные «терпели» образца 2022 года, а люди с боевым опытом и боевыми травмами. Они будут обижены на Путина, который превратил их одновременно и в «пушечное мясо», и в пособия по военным преступлениям. Чтобы сдержать эту деморализованную массу не хватит кадыровцев и тогда российские власти останутся с этой «проблемой» один на один.
Станет ли Россия новым Суданом
Так уже было в России в 1917 году – именно деморализованные военные стали главным фактором революции и последующей войны всех против всех, с миллионами жертв и полным демонтажем государственности. Только теперь «новый Ленин» будет придумывать не Украину, а, например, Татарстан или Ичкерию.
Но не нужно далеко идти и вспоминать события 100-летней давности, тем более что приемлемый пример разворачивается прямо на наших глазах в Судане. Там уже много лет идет война разной интенсивности, в основном в провинции Дарфур. Весной 2023 года она вспыхнула с новой силой. Главными действующими лицами стала организация «Джанджавид», также известная как «Силы быстрого реагирования» (RSF).
Это некий суданский аналог российской группы «Вагнера» (кстати, пригожинцы в Судане ныне тоже есть), который вырос из парамилитарных прокси, собранных тогдашним суданским диктатором и военным преступником (какое совпадение) Омаром аль-Баширом для войны в Дарфуре.
Также «ополченцы» участвовали в подавлении восстаний и народных протестов в самом Судане. Реальные «вагнеровцы» еще до этого не дошли, пока эту функцию у Путина выполняет так называемая «Росгвардия», впрочем, всему свое время.
Одно время «Силы быстрого реагирования» действовали совместно с суданской армией, но в 2023 году местный «Шойгу» не дал местной версии Пригожина «снарядов» – и началось. Армия, похоже, смогла разбить RSF и отразить попытку государственного переворота. Однако это еще не конец.
Пример «Сил быстрого реагирования» стал вирусным – в Судане начали быстро появляться многочисленные «варлорды», с собственными интересами и ситуативными союзами. Что будет дальше – неизвестно, таковы законы гражданской войны, но точно не будет ничего хорошего.
Параллели с Россией здесь очевидны. И когда Пригожин 5 мая рассказывает о возможной эвакуации группы «Вагнер» из Бахмута, должно быть страшно всем россиянам, ведь эти изверги придут по их души.
А они обязательно придут, не сегодня, так завтра, ведь сил и ресурсов удержаться в Украине в российской армии нет никаких. Россию ждет неизбежное поражение, которое запустит быстрое превращение этой страны в азиатский аналог Судана. И тогда те, кто не сбежал из этой недоимперии, позавидуют мертвым.
Цена войны: российской экономике предстоит 10 лет регресса
Агентство «Москва»
Через девять месяцев после начала вторжения России в Украину можно констатировать, что российская экономика справляется с шоками лучше, чем ожидалось. Крах, который ей предрекали поначалу, не случился, а прогноз спада ВВП в этом году уменьшился с 8–10% до 3–4%.
Тем не менее это все равно очень много, учитывая рукотворную природу спада, — в начале года все ждали роста около 3%. Теперь переход к восстановлению ожидается не раньше 2024 года, и то если внешние условия значительно не ухудшатся, что маловероятно.
Период первичной адаптации к шокам прошел. В ближайшей перспективе правительству и бизнесу предстоит научиться в регулярном, а не кризисном режиме работать в условиях ограничений по экспорту и импорту, ползучей мобилизации и непредсказуемой ситуации внутри страны. «Структурная трансформация экономики» грозит обернуться очередным «потерянным десятилетием», в котором на смену декаде застоя придет декада регресса.
Роль санкций
Вторжение в Украину и последовавшие за ним санкции стали для российской экономики тяжелым испытанием. Правительство и Центробанк смягчили экономический спад и острые проявления кризиса. Помимо оперативных мер, помогла консервативная политика прошлых лет. Минфин последовательно, порой ценой экономического роста, балансировал бюджет на цене нефти $45 за баррель, не давая раздувать расходы. А Центробанк расчищал банковский сектор от слабых и финансово неустойчивых компаний.
Кроме того, российские власти и бизнес готовились к санкциям. Госкомпании и крупнейшие банки проводили стресс-тесты, включавшие сценарии отключения России от SWIFT, технологического эмбарго со стороны Запада и блокировку корсчетов в США и Европе. Правда, все это тестировалось на фоне общей уверенности, что Запад прагматично подойдет к введению санкций и не решится на крайние меры. Заморозка золотовалютных резервов, например, в презентациях не фигурировала.
Из-за традиции «не сообщать о проблемах» российские власти слушали довольно оптимистичные доклады, где самыми серьезными санкциями были названы отказ от поставок ИТ-оборудования и микроэлектроники. Как раз те, что подрывают потенциал большинства отраслей в среднесрочной перспективе.
Благодаря этой подготовке эффект от введенных ограничений оказался в моменте слабее, чем прогнозировалось, но более растянутым во времени. Распухший в первые месяцы войны от нефтегазовых доходов бюджет начал скуднеть, а война и санкции сделали Россию токсичной. Ненефтегазовые поступления в октябре в годовом выражении снизились на 20%, а почти весь прирост нефтегазовых доходов получился благодаря повышению налога на добычу полезных ископаемых для «Газпрома».
Спад промышленного производства за 10 месяцев этого года оказался сравнительно небольшим — 0,1%. Но тут дело прежде всего в увеличившихся военных расходах, которые обеспечили рост в отраслях вроде одежды и металлических изделий (сюда попадают танки и ракеты) и замаскировали снижение в отраслях гражданских (производство автомобилей упало почти вдвое, обработка древесины — на 20%, выпуск станков и сельхозтехники — на 7%).
В будущем спад, скорее всего, продолжится, потому что российская промышленность — даже военная — сильно зависит от импорта высокотехнологичных товаров, в основном западных. Его падение заставит производить меньше и примитивнее, и оно уже произошло. По оценкам финского института BOFIT, еще в июне ввоз машин и механического оборудования в Россию сократился на 42%, а импорт электрооборудования — на 61% по сравнению с довоенным уровнем. Импорт автомобилей и их частей снизился на 64%, хотя их почти не коснулись экспортные ограничения.
Сокращение технологического импорта произошло со всеми странами, кроме Турции. В случае с Китаем объемы восстанавливаются, но в основном за счет потребительских, а не инвестиционных товаров.
Добровольный уход многих западных компаний и почти полный разрыв с Европой в торговле энергоносителями при отсутствии равноценной альтернативы продолжат сдерживать российскую экономику. А изнутри ей ждать поддержки тоже особо неоткуда.
Инвестиционный голод
Российский бизнес пока готов поддерживать текущее производство всеми доступными способами, но инвестиции идут под нож. Что неудивительно при таком уровне неопределенности. Раньше частный бизнес сдерживал траты из-за неблагоприятного делового климата, а война и санкции окончательно его добили.
Инфраструктура, которая обслуживала торговлю с Европой, обесценилась, а для создания новых мощностей на восточном направлении требуются и средства, и технологии. Импортозамещение теперь нужно примерно во всех отраслях, но из-за санкций оно пойдет на основе устаревших технологий. Инвестировать в воюющей стране, где компанию в любой момент могут заставить скидываться на боевые действия через новые налоги или напрямую, не будет даже самый прогосударственный бизнес.
С масштабными инвестициями со стороны государства все тоже непросто. Судя по принятому трехлетнему бюджету, приоритетом власти будет оплата военных действий. Основные траты бюджета приходятся на силовиков — почти треть всех расходов (9,3 трлн рублей) в 2023 году. Траты на экономику, наоборот, снижены с 4,5 трлн рублей в 2022-м до 3,5 трлн в 2023 году. Четверть всех расходов засекречена — рекорд с 2015 года.
В ближайшие три года бюджет ждет консолидация: общий объем трат останется практически неизменным (29 трлн рублей) в номинальном выражении, что означает их заметное снижение в реальном. Зато расходы на военные нужды защищены от падения доходов, то есть в случае чего под нож пойдут расходы на развитие экономики и расширение социальных программ.
В мирное время источником инвестиций мог бы стать фондовый рынок, но теперь власти сами признают, что развиваться он будет «скорее от безысходности». Прозрачный механизм, позволяющий инвестировать из Фонда национального благосостояния, так и не сформирован. А сейчас, когда пополнять его стало затруднительно, Фонд вообще, скорее всего, приберегут на какой-то еще более черный день.
Правительству попросту не до инвестклимата — оно сосредоточено на «мобилизационных заданиях» и потребностях армии. Создание правительственного координационного совета по нуждам спецоперации — это не усиление премьера Мишустина, а победа Минобороны, которое спихнуло на кабмин ответственность за снабжение.
При этом на экономику продолжат давить негативные эффекты от войны и мобилизации. Уже мобилизованные 300 тысяч в возрасте 22–50 лет снижают динамику ВВП на 0,5%, а российские власти могут не ограничиться одной волной. Сложнее подсчитать долгосрочные потери от покалеченных физически и психологически в ходе военной операции мужчин, а также отток активного населения за границу из-за страха быть мобилизованными. По разным оценкам, с начала войны из России уехали от 500 тысяч до 1 млн человек.
Пять тысяч фамилий
С переориентацией российской продукции на другие рынки тоже возникают большие трудности. Пропускная способность инфраструктуры на восточном направлении ограничена: портовые, железнодорожные и трубопроводные мощности уже перегружены, а на европейском пустуют из-за санкций.
Поставки неподсанкционных товаров даже в дружественные страны тормозятся из-за отказа международных контейнерных перевозчиков иметь дело с Россией. Например, уральскому производителю машин и оборудования пришлось задержать поставки в Восточную Африку из-за долгих поисков перевозчика. А для российских металлургов высокий курс рубля и низкий внутренний спрос привели к тому, что их продукция стала нерентабельной как на внешнем, так и на внутреннем рынке.
Проблемы возникают не только с тем, чтобы доставить товар, но и с тем, чтобы его оплатить или принять за него оплату. Трансакции в долларах и евро могут быть заблокированы или занять много времени. Банки даже в «дружественных странах» отказываются открывать счета российским компаниям и корсчета российским банкам.
Отказы распространяются как на компании, имеющие подсанкционных персон в составе правления, совета директоров или среди бенефициаров, так и на их однофамильцев. В разные санкционные списки сейчас внесено более пяти тысяч россиян, что делает совпадение фамилий весьма вероятным.
Государство помочь бизнесу какими-то системными решениями пока не может и принимает лишь точечные меры. Например, разрешило оплачивать внешнеторговые операции наличными, чтобы избежать использования доллара и евро.
Регресс впереди
Российские фирмы по большей части самостоятельно адаптируются к новым условиям. Власти особо не вмешиваются — это очень прорыночная позиция. Если правительство и дальше удержится от соблазна свалиться в госплан с жестким определением, кто, чего и куда должен поставлять, то российская экономика, скорее всего, выстоит и адаптационный период завершится где-то к середине 2023 года.
Однако отсутствие доступа к технологиям и дальше будет мешать модернизации предприятий, вынуждая сокращать инвестиционные планы. Переориентация на другие рынки упирается, с одной стороны, в логистические бутылочные горлышки, с другой — в необходимость идти на уступки и предоставлять скидки на свою продукцию. Ситуация такова, что пока эти рынки нужнее России, чем Россия им. А разворот к внутреннему рынку может лишь частично поддержать производство – слишком маленькие у него масштабы.
Довоенный потенциал российской экономики и так был не очень высоким — 2–3% роста в год. Война с Украиной и внешние ограничения снизили его примерно до 1%. Этого недостаточно даже для поддерживающего развития.
Разрыв внешних связей ведет Россию к регрессивному импортозамещению: утраченные импортные компоненты будут замещать менее продвинутыми аналогами. На рынок труда будет давить нехватка квалифицированных кадров — утечка мозгов продолжится в том числе из-за упрощения задач и отсутствия доступа к передовым технологиям. За оставшихся специалистов будут биться, что может повысить их зарплаты быстрее, чем вырастет производительность, что добавит инфляционных рисков. Развитие экономики окажется развернутым в обратную сторону, и потребуется три-пять лет на то, чтобы просто зафиксировать негативное равновесие.
Правительство и президент Владимир Путин любят повторять, что все необходимое для развития у России есть внутри страны. Но чтобы перейти к росту с опорой на внутренние ресурсы, нужно прежде всего прекратить войну с Украиной, не говоря уже о вопросах поменьше: снизить непредсказуемость, дать бизнесу уверенность в будущем, усилить конкуренцию, декриминализовать экономические статьи, наладить эффективную защиту собственности. Со всеми этими задачами российские власти и президент последовательно не справлялись.