Назад в девяностые. Что происходит с экономикой России из-за санкций и войны
В Украине продолжаются масштабные боевые действия после начала российского вторжения. Но если на фронте ситуация неоднозначная, то в экономическом смысле Россия явно очень быстро сдает позиции.
В ответ на российскую агрессию правительства, а за ними и бизнес развитых стран ввели санкции. Их масштаб беспрецедентный, и затронут они, в отличие от ограничений, введенных в предыдущие годы, не только отдельные личности и организации, а всю экономику.
Разного рода административные и экономические ограничения в отношении России уже приняли более 30 стран, составляющие примерно половину мировой экономики: США, члены Евросоюза, Швейцария (до этого сохранявшая нейтралитет более 200 лет), Великобритания, Канада, Австралия, а также союзники Запада в Азии — Япония, Южная Корея и Тайвань. Министр финансов Франции Брюно Ле Мэр охарактеризовал эти действия как «тотальную экономическую войну» против России и Кремля.
ForkLog разобрался, какие последствия для экономики России уже наступили, а какие еще можно ожидать.
Обвал курса рубля и взлет цен
Первым итогом войны, который с первого ее дня почувствовало большинство жителей России, — обесценивание национальной валюты.
24 февраля доллар подорожал с 80 до более чем 85 рублей, к концу 28 февраля достиг отметки в 95 рублей, а с 1 марта торгуется выше 100. Аналогичная ситуация возникла в 2014 году: тогда всего за год стоимость доллара выросла примерно с 35,5 до 70 рублей.
C начала конфликта в Украине 8 лет назад рубль подешевел почти в втрое.
Люди в ответ на финансовый шок, как и раньше, ринулись в банкоматы снимать наличные, начали скупать электронику и бытовую технику, а также автомобили и другие товары.
Действия Кремля
В ответ на санкции, обвал рубля и падение рынков российские власти предприняли ряд не менее резких шагов. Впрочем, они, судя по всему, будут иметь неоднозначный эффект.
Уже в пятницу, 25 февраля, после рекордного обвала Мосбиржи, Банк России на день остановил торги акциями. Аналогично торги не проводили и в понедельник, 28 февраля. В тот же день регулятор запретил иностранцам продавать российские ценные бумаги.
Чтобы поддержать фондовый рынок, власть решила задействовать ФНБ, направив из него 1 трлн рублей (около $8,5 млрд на текущий момент) на выкуп акций российских компаний. Отметим, что структуру не использовали даже в очень тяжелое для экономики время пандемии 2020 года.
Чтобы остановить вывод капитала из банков, ЦБ поднял ключевую ставку с 9,5% сразу до 20%. После этого часть финучреждений перестала выдавать «льготную ипотеку». По мнению экспертов, объем ипотечных кредитов в России может сократиться в 5-10 раз. Пострадает и кредитование бизнеса. Вероятный сценарий описал основатель девелоперской компании «РКС Девелопмент» Игорь Сагирян:
«Если ставку не изменят, накроется все. Вообще умрет все. Такого тяжелого состояния, как сейчас, не было с 91-го года. Это накроет весь бизнес. У нас полно кредитов — сейчас банки начнут самопроизвольно повышать ставку. У них всегда есть пункт в кредитном договоре, что в случае изменения ситуации они будут менять процентную ставку. Сейчас спрос пошел, как сумасшедший, люди побежали по любым ценам покупать [недвижимость]. Мы подняли на 30% цены. Но люди-то зарабатывают в рублях, у них зарплата не повысилась на 30%».
Традиционным инструментом для удержания курса рубля — валютными интервенциями — Банк России пользоваться на сможет. Глава регулятора Эльвира Набиуллина объяснила, что это больше не позволяет сделать заморозка валютных активов ЦБ, которую ввели США и Евросоюз.
Вместо валютных интервенций повлиять на падающий рубль должны «ответные санкции», указ о которых уже подписал Владимир Путин. Согласно документу, российские экспортеры теперь обязаны продавать за рубли 80% собственной выручки в валюте по текущему курсу. Во-вторых, физлицам и организациям запретили переводить деньги на свои зарубежные счета. Хотя, как разъяснили в ЦБ, можно проводить транзакции в валюте из России на зарубежные корреспондентские счета. Также Путин запретил вывозить за границу наличную валюту на сумму свыше $10 000.
Валютные ограничения затронули и обычных людей: банки и брокеров обязали продавать валюту с обязательной комиссией в 30%, которую позднее снизили до 12%.
Как заявил премьер-министр Михаил Мишустин, в кабмине готовят «временные» ограничения на выход зарубежных инвесторов из российских активов. О том, какой будет реакция иностранного бизнеса, если такие ограничения действительно введут, можно только догадываться.
«Страдать, как обычно, должен Воронеж», — так действия властей охарактеризовал директор Банковского института ВШЭ Василий Солодков. По его словам, непонятно, как при таком запрете осуществлять расчеты по внешнеторговым операциям. Возможно, их будут производить в форме валютных свопов, как это делают в подсанкционном Иране.
«В рыночных экономиках такие меры не используются, так как они снижают инвестиционную привлекательность страны. […] Эффективность их сомнительна, ибо, ограничив отток капитала, вы одновременно снижаете стимулы для его притока. Сальдо часто бывает отрицательным для вас. Мы сами методично отказывались от таких мер на протяжении двух десятилетий, но сейчас, по-видимому, одним прыжком вернемся в 90-е. […] В ближайший год-два будем наблюдать постепенный уход иностранных инвесторов из России», — уверен Тремасов.
На иностранную валюту распространяются ограничения не только внутри России: 2 марта Евросоюз запретил продавать в Россию наличные евро.
«Наша финансовая система во многом вернулась в ранние 90-е, если не в поздние 80-е. Замкнутая банковская система с несколькими банками, обслуживающими внешнеторговые операции — о капитальных речи не шло. Строгий валютный контроль. […] Об инвестициях, привлечении средств на внешних рынках можно забыть. Ситуация усугубится тем, что наши контрмеры, скорее всего, приведут к дефолтам по внешним долгам», — пишет редактор VPost Борис Сафронов.
Комментируя ответные меры Кремля, экономист Кирилл Тремасов, который ведет популярный Telegram-канал MMI, констатировал: в России де-факто вводят контроль за движением капитала.
Ограничение внешней торговли
Не менее серьезными, чем финансовые санкции, могут стать ограничения как на ввоз, так и на импорт товаров. Речь о морских грузоперевозках. Без дополнительных указаний со стороны государств от работы с Россией отказываются логистические компании, рассказал «Новой газете» один из участников отрасли:
«В Россию перестало идти буровое, нефтегазовое оборудование, химия, необходимая для того, чтобы закачивать в скважины определенные растворы. То есть все, что нужно России для добычи нефти и газа. Или, например, в США застряли комбайны, которые должны были прийти в порт Санкт-Петербурга. Это узкоспециализированная техника, предназначенная для уборки конкретного вида зерна. В России такие не производятся, их выпускает только Америка».
Одни из крупнейших в мире контейнерных перевозчиков, Maersk и MSC, прекращают прием заявок на перевозки как в, так и из России. Британская компания BP отменила погрузки нефти в черноморском порту Тамань. Британия закрыла свои порты для судов из России, и аналогичные действия ожидают от стран ЕС.
«Неформальные» санкции ударили по главному экспортному продукту России — сырой нефти:
«Большинство крупных европейских компаний не прикасаются к российской нефти, лишь несколько европейских нефтеперерабатывающих и торговых фирм остаются на рынке, но высокие ставки на фрахт и страховые взносы на случай войны значительно усложняют транзакции», — рассказали Financial Times в консалтинговой компании Energy Aspects.
Да, цены на нефть растут, но не на российскую. Об этом говорит разница в цене между марками Brent (добывают в Северном море) и Urals (добывают в России), которая обычно колеблется в пределах $1, но с начала войны продолжает расти и уже достигла $17. Но даже с такой скидкой трейдерам сложно найти покупателя Urals.
Санкции наложили на важную статью импорта в Россию — технологии. США и еще 32 страны ввели ограничения на работу с РФ поставщиков высокотехнологичных товаров — микросхем, компьютеров и прочей электроники.
Это касается продукции, произведенной с применением американского оборудования. Его используют в том числе азиатские компании. И к ограничениям уже присоединились Япония, Южная Корея, а также главный в мире производитель полупроводников — Тайвань.
И хотя ограничения пока не распространяются на потребительские устройства, введенные меры означают деградацию российской экономики, полагает экономист Рубен Ениколопов, ведь без электронных компонентов сегодня не работает ни одно сколько-нибудь сложное устройство:
«Это очень сильно затормозит экономический рост России. Это не значит, что все мы резко обеднеем, но это означает, что экономически Россия будет все больше и больше отставать».
Евросоюз запретил ввозить в Россию оборудование для нефтепереработки, а также продукцию и компоненты для оборонной промышленности, безопасности, авиационной и космической отраслей.
Собственный пакет санкций, ограничивающий поставки оборудования для ОПК и нефтедобычи, Белый дом принял 2 марта. Как говорится в официальном заявлении, цель — «со временем снизить статус России как ведущего поставщика энергоресурсов».
Уход иностранного бизнеса из России
Санкции, курс рубля, нарушение цепочек поставок, возросшие репутационные риски — все это уже привело к тому, что многие международные компании приостановили импорт своей продукции и работу в России, или же вовсе решили покинуть российский рынок.
Самые чувствительные перемены — в топливно-энергетическом комплексе (ТЭК). Из России уходят крупнейшие нефтегазовые компании, которые инвестировали в ТЭК миллиарды долларов: BP, которая объявила о планах продать 20-процентную долю в «Роснефти», а также Shell — последняя выйдет из проектов по разработке газовых месторождений на Сахалине.
За ними следуют шведская компания Equinor и американская ExxonMobil. Инвестиции в Россию заморозил один из крупнейших сырьевых трейдеров в мире Trafigura: ему принадлежит 10% крупного месторождения «Восток Ойл», которое разрабатывает «Роснефть».
Отказ западных энергетических компаний от инвестиций в российский ТЭК может привести к банкротству проекта газопровода Nord Stream 2 — одного из важнейших проектов «Газпрома» и Кремля в Европе. Достроенный в прошлом году трубопровод стоимостью почти 10 млрд евро так и не ввели в эксплуатацию.
- Главные производители гражданской авиации, Boeing и Airbus, перестанут отправлять в Россию запчасти для своих самолетов российским авиалиниям, а также разрывают с ними договоры лизинга (на основе которых в основном и поставляют самолеты). Власти России рассматривают возможность национализации всего авиапарка.
- Прекратили (пока временно) поставлять автомобили все основные производители из Соединенных Штатов, Европы и Японии. Проблемы и с производством авто внутри России: из-за перебоев в логистике встали заводы Renault, Volkswagen и Hyundai.
- Продажи своих устройств и товаров в России временно остановили Dell и Apple. Операционную деятельность и продажи прекратили ведущие поставщики ПО — Oracle и SAP. AMD и Intel не будут продавать свои чипы. Google закрывает продажи рекламы на территории России на всех своих платформах (включая YouTube). О временной приостановке продаж из России 4 марта объявил и Microsoft.
- Крупнейшие американские кинокомпании — Warner Bros., Sony Pictures и Walt Disney — приостановили прокат своих фильмов в стране. Стриминговый сервис Netfilx прекратил производство и покупки российских проектов.
- О закрытии магазинов в России объявили ритейлеры мебели IKEA и Jysk. Из-за скачка цен поставки в Россию приостановили и иностранные производители стройматериалов.
- Крупные бренды уходят с рынка одежды: о прекращении поставок в Россию объявили H&M, Puma и Nike.
Что будет дальше
Это далеко не все последствия, которые наступили для российской экономики, ее отдельных отраслей и компаний. Россия начинает жить в новых экономических условиях.
Фактически, Запад и его союзники рвут с Москвой все экономические связи, хотя именно эта группа стран еще со времен СССР была ее главным внешнеторговым партнером. В Кремле заявляют о том, что выстоят в экономическом конфликте. Силы, однако, неравны.
Каким может быть негативный сценарий, показывает пример Венесуэлы.
Эта южноамериканская страна, обладающая самыми большими в мире запасами нефти, с 2014 года находится в состоянии жесточайшего кризиса, который называют не иначе как гуманитарной катастрофой. Причем, вызвана эта ситуация исключительно политическими причинами: борьбой за власть правящего диктатора Николаса Мадуро и его бездарной экономической политикой.
Несмотря на сверхдоходы от нефти, он не смог справиться с гиперинфляцией. Устоял его режим только благодаря поддержке армии и жесткому подавлению массовых протестов. Власть в Венесуэле утратила международную репутацию, на нее наложили санкции, а важнейшая для страны нефтяная отрасль потеряла рынки сбыта.
Теперь Мадуро и его приближенные зарабатывают на торговле наркотиками. Из Венесуэлы бежали несколько миллионов человек, а большинство тех, что остались, страдают от голода, преступности, безработицы и нехватки базовых услуг.
Кстати, после начала войны в Украине Мадуро поддержал Кремль.
Читайте биткоин-новости ForkLog в нашем Telegram — новости криптовалют, курсы и аналитика.
Конфликт на Ближнем Востоке выгоден Кремлю: Глобальный Юг консолидировался против Запада, а война в Украине отошла на второй план Почему Россия едва ли воспользуется этим в своих интересах? Рассуждает Александр Баунов (Carnegie Politika)
Атака ХАМАС на Израиль и последовавший жесткий ответ Израиля, наложившись в мировом общественном мнении на российско-украинскую войну, дали удобный для России результат: США, НАТО, Израиль и Украина оказались на одной стороне мирового порядка, а Россия, палестинцы и значительная часть развивающегося мира — на другой. Какую пользу из этой ситуации может извлечь для себя Кремль и почему деструктивные процессы в области внешней и внутренней политики рискуют помешать ему воспользоваться открывшимся окном возможностей, в материале для проекта Carnegie Politika рассуждает старший научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир Александр Баунов. С любезного разрешения Carnegie Politika «Медуза» публикует эту статью целиком.
После терактов 11 сентября 2001 года Владимир Путин первым из иностранных лидеров позвонил президенту США Джорджу Бушу — младшему, чтобы выразить соболезнования. Двадцать два года спустя, после атаки исламистов на Израиль, самой жестокой и массовой по числу погибших в истории этой страны, Путин выразил соболезнования только после заметной паузы и в таких выражениях, чтобы их не приняли за поддержку. Все это несмотря на то, что Израиль не присоединился к санкциям против России и был очень осторожен в помощи Украине.
Причина такой разной реакции не только в сложности многоактного израильско-палестинского противостояния, но и в том, что собственная война изменила Россию настолько, что ее положение и по отношению к арабо-израильскому конфликту, и к актам политического и религиозного насилия в западных странах тоже изменилось.
Освоение наследия
Окончание холодной войны по-разному отразилось на политике США и России на Ближнем Востоке. Победитель меняется меньше побежденного, ведь прежний курс и привел к победе. США остались твердым союзником Израиля, несмотря на некоторые оттенки, связанные с более многомерной политикой Демократической партии.
Зато Россия с крахом советского лагеря перестала быть однозначным союзником арабов. Тем более что мусульманский мир не сочувствовал ей в чеченских войнах, а Израиль, наоборот, выглядел ценным партнером в борьбе с исламистами. Тем не менее до полного охлаждения отношений с арабским миром не дошло. Относительно успешное с точки зрения поставленных целей вмешательство в гражданскую войну в Сирии, вопреки прогнозам, сблизило Москву даже с консервативными арабскими режимами Залива, которые были враждебны СССР. Новую дружбу укрепили общие картельные интересы российского нефтегазового сектора.
Одновременно российские отношения с Ираном вышли на уровень союзнических. Москва выглядела равноудаленной или, скорее, учитывая ее интерес к ближневосточным делам, равноприближенной силой в разорванном конфликтами регионе и даже извлекала из этого дипломатические выгоды.
Вторжение в Украину повсеместно разрушило прежнее, относительно сбалансированное положение России в мире. Было бы удивительно, если бы ее ближневосточный баланс не пострадал. Недолгая потеря власти премьером Биньямином Нетаниягу, чей авторитарный тип политического лидерства импонирует Путину, напомнила Москве, что личный «союз государей» с Израилем может оказаться не вечен. Вот и в военный израильский кабинет национального единства Нетаниягу пригласил своих противников, а пропущенный удар со стороны ХАМАС или не слишком удачная, затяжная военная операция в Газе в конечном счете может стоить ему власти.
Но еще больше разрушают прежнее равновесие процессы в самой России. Когда Россия оспаривает международно признанные границы Украины или даже само ее право существовать, то делает она это от имени единственного хранителя и распорядителя как советского, так и дореволюционного имперского наследия. Важные части этого наследия — это и дружба с арабами против Израиля и Запада, и внутренний «мирный» антисемитизм, который позволяет маркировать несогласных как этнически и культурно чужих.
Освоение этого наследия мы наблюдаем, когда власть пытается укрепить свой союз с простыми людьми не только через преследование ЛГБТ, но и в виде еще недавно немыслимых на высоком уровне шуток на еврейскую тему и агрессивных выпадов на уровнях пониже, которые вдруг перестали считаться недопустимыми.
Во внешней политике этому союзу с обывателем в дурном смысле слова соответствует попытка союза «с простыми людьми» против несправедливого мирового порядка под антизападными, антиколониалистскими, антиимпериалистическими лозунгами. В этом глобальном «простом человеке» в Кремле подозревают естественную, чуть ли не врожденную неприязнь к либералам, геям, интеллектуальной, политической, художественной и финансовой элите и, разумеется, некоторый фольклорный антисемитизм.
Жить или выживать: Россия после специальной операции
Даже в условиях тотальной гибридной войны, навязанной России коллективным Западом, нашей стране необходимо не просто выживать, а полноценно жить и сохранять возможности для развития. Эта мысль была лейтмотивом тридцатой ассамблеи Совета по внешней и оборонной политике (СВОП), которая по давней традиции состоялась в минувшие выходные в подмосковном пансионате "Лесные дали".
Круглая дата напомнила, что СВОП, созданный в феврале 1992 года, был едва ли не первым в современной России неправительственным общественным объединением, призванным оказывать экспертную поддержку в выработке и реализации стратегических концепций развития страны, ее внешней и оборонной политики, становлению государства и гражданского общества. С годами востребованность и авторитет организации только росли, что подтверждается регулярным участием в ее проектах высших руководителей страны, включая президента и министра иностранных дел.
Не до праздника
Но сейчас не время почивать на лаврах. Настрой на юбилейной сессии, озаглавленной "После специальной операции: Россия на новом этапе развития", был не праздничным, а сугубо деловым и отчасти даже тревожным. Как указал в своем выступлении глава МИД РФ Сергей Лавров, "сегодня решается вопрос, станет ли мироустройство справедливым, демократическим и полицентричным", или же "небольшая группа стран сможет навязать международному сообществу неоколониальное деление мира на тех, кто считает себя "исключительными", и на остальных — тех, кому суждено выполнять волю "избранных".
"Речь не только и не столько об Украине. Она — инструмент сдерживания мирного развития Российской Федерации в контексте курса на "увековечение" однополярного миропорядка", — подчеркнул министр. И еще раз повторил, что "на нынешнем переломном этапе… определяется место России и всех остальных в будущей архитектуре мироустройства".
Вступительное слово Лаврова — до ответа на вопросы — было единственной частью двухдневной рабочей программы ассамблеи, открытой для прямого освещения в прессе. На остальных заседаниях действовали правила, согласно которым излагать и даже цитировать выступления позволяется, но только без прямой ссылки на автора. Такой формат полузакрытых дискуссий был в свое время придуман британцами, но теперь, по шутливому замечанию министра, вполне может считаться и "правилами "Лесных далей".
"Россия — это навсегда!"
Что ж, попробую по этим правилам рассказать о том, чему был свидетелем. Поскольку программа ассамблеи обнародована, назову основные темы трех общих дискуссий: "Россия после украинской кампании", "Внешняя политика в кольце обстоятельств" (именно на этом заседании выступал Лавров) и, наконец, "Следующие 30 лет: каким мы хотим видеть будущее, а каким нет". Направляли ход разговора лидеры СВОП Сергей Караганов и Федор Лукьянов, среди участников были законодатели и дипломаты, политики и политологи, экономисты и предприниматели, военные и журналисты. Причем не только отставные, но и действующие.
Вся работа ассамблеи была проникнута верой в то, что Россия с честью преодолеет очередные испытания, выпавшие на ее долю, и выйдет из них победителем. Что у нас есть для этого все ресурсы — и духовные, и материальные: военные, политические, экономические, социальные. Что сломить волю нашего народа к победе никому не удавалось и не удастся. Что нам, собственно, не оставили иного выбора, кроме как принять вызов и победить.
Но при этом в дискуссиях не было и намека на шапкозакидательство. Наоборот, указывалось, что обойтись "блицкригом" не удалось и теперь надо быть готовыми к изнурительной затяжной борьбе, требующей максимального напряжения сил. Выражалась уверенность, что это надо признавать прямо и открыто, называя вещи своими именами и, например, внятно объясняя себе и другим, что мы сами готовы будем считать победой. Звучали сравнения с Великой Отечественной войной, призывы не уповать на то, что противник дезорганизован даже "больше нашего". Цитировался Макиавелли (не смог проверить, точно ли, но по духу вполне в его стиле): "Нет большей ошибки, чем действовать неполными силами, когда на кону судьба". Предложен был лозунг: "Украина — это надолго. Россия — это навсегда!" Но при этом подчеркивалось, что тот сам собой не реализуется, что "это не воспоминание, а задание", причем требующее "серьезной работы над собой".
Под занавес ассамблеи один из ее участников обратил мое внимание на то, что среди экспертов напрочь отсутствуют ожидания некой будущей "нормализации", возвращения к довоенному статус-кво. По его словам, в московских коридорах власти, куда он также имеет доступ, подобные иллюзии порой до сих пор проскальзывают: мол, рано или поздно все утрясется и вернется на круги своя.
Согласен: на форуме СВОП царило общее убеждение в том, что миропорядок меняется на наших глазах раз и навсегда. Что никакого "возврата к прошлому" быть не может, чем бы ни завершилась нынешняя "горячая фаза" противостояния России с Западом, которое "не в этом году началось и не в этом году окончится". Я и сам тоже так думаю.
Скорее — не значит лучше?
Кстати, волнующий всех вопрос о возможных сроках завершения этой самой "горячей фазы" на Украине для меня на ассамблее совершенно не прояснился. Большинство выступавших говорили о том, что, раз уж дело начато, надо идти до конца — в том понимании, как мы его для себя определили или определим. Один из аналитиков, видный публицист, провозгласил, что "Украины раньше не было и [впредь] быть ее не должно". При этом он запальчиво предлагал его "не обезличивать", то есть прямо ссылаться на него по имени при возможной будущей публикации стенограмм. Другой утверждал, что в ходе военных операций любые заминки и прекращение огня в конечном счете ведут лишь к многократному увеличению потерь. По его словам, это подтверждается исследованиями.
Правда, один из самых маститых членов СВОП говорил, что, на его взгляд, "чем раньше будет [достигнуто] прекращение огня и перемирие, тем выгоднее будут позиции России на основе такого перемирия, и наоборот". Но и он делал оговорку, что для этого, во-первых, президент РФ должен решить, что задачи спецоперации выполнены, а, во-вторых, "Запад и Украина должны отбросить безумную идею нанести поражение Российской Федерации, обескровить ее и подорвать ее оборонный потенциал, чтобы она уже никогда больше не могла повторять таких операций". Между тем даже сам этот специалист признает, что последняя цель "уже и официально провозглашается на Западе, не говоря уж про Украину".
Дождавшись окончания ассамблеи, чтобы не нарушать "правила "Лесных далей", я спросил руководителей СВОП, согласны ли они с тем, что Москве выгодно закончить спецоперацию как можно скорее. Но однозначного подтверждения тому ни от почетного председателя президиума организации, ни от его действующего коллеги не услышал.
"Я абсолютно не уверен, что этот тезис правильный, — сказал Караганов. — Естественно, всем нам хочется закончить эту спецоперацию как можно быстрее, хотя бы для того, чтобы было меньше жертв, но коль с блицкригом не сложилось, теперь уже нужно основательно разгромить [противника]. Все равно [дело] в том или ином виде растянется на годы, поскольку Запад нам навязал войну на уничтожение. Так ли, эдак ли — все равно столкновение было неизбежно. Мы в СВОП это прекрасно знали и годами, десятилетиями предупреждали, что мы в предвоенной ситуации и нужно готовиться".
"Быстрее и выгоднее — это разные вещи, — уточнил со своей стороны Лукьянов. — Идея остановить [спецоперацию] любой ценой как можно быстрее — она тут явно непопулярна. И действительно, это ничего хорошего не даст. А вот что касается необходимости четко сформулировать тот минимум, который обязательно должен быть достигнут, но которым можно удовлетвориться на данном этапе, — это верно. К сожалению, у нас и на уровне дискуссии нет никакого определения успеха".
"Не тупое единомыслие!"
Заодно я поинтересовался у собеседников, изжита ли в СВОП памятная с советских времен и губительная для настоящих споров, призванных порождать истину, практика восприятия любых исходящих сверху решений как "единственно правильных". А если да, то в чем наши собственные ошибки и просчеты, приведшие к нынешней ситуации?
Оба, не сговариваясь (беседовал я с ними порознь), в один голос заверили, что как раз в их организации греха единомыслия отроду не водилось. Качество дискуссии, на их взгляд, было на юбилейной ассамблее даже более высоким, чем в прошлые годы, поскольку сейчас, так сказать, ситуация обязывает.
Другое дело, как подметил Караганов, привычной для СВОП жесткой и нелицеприятной взаимной критики, политических междоусобиц на сей раз было меньше обычного. "С моей точки зрения, это признак консолидации элиты, — сказал он. — Мы понимаем, что у нас общие задачи, общее выживание [поставлено на карту], и мы начали беречь друг друга. Это было даже забавно наблюдать: люди, которые по идее должны были резко критиковать друг друга, не делали этого!"
Лукьянову, по его словам, дискуссия тоже понравилась. "Она подтвердила, что в Совете по внешней и оборонной политике хватает мыслящих людей, — пояснил он. — А при этом, поскольку острота и переломность ситуации всеми осознается, дискуссия носила на сей раз, как мне представляется, гораздо более прикладной и перспективный характер".
"Не буду никого обманывать: никаких решений [для выхода из] ситуации мы не придумали, да и никто не может сейчас этого сделать, — добавил собеседник. — Но потенциал есть, и мы будем его развивать. Я бы сказал, что такой уровень компетенции и открытости мышления, как в СВОП, сейчас мало где увидишь".
В порядке самокритики собеседники в один голос сетовали, что в свое время "не дожали" тему расширения НАТО. По их словам, СВОП всегда предупреждал об опасности этого процесса, но его не всегда слушали. Задним числом специалисты признают, что надо было, что называется, лечь костьми, но настоять на своей правоте. Теперь же, по убеждению Лукьянова, Россия вообще "уже не может себе позволить некритического подхода" ни к каким спорным вопросам. "Консолидация — это же не тупое единомыслие!" — отчеканил он.
"Ядерному взрыву — нет, нет, нет!"
Сам я тоже всегда в это верил. В частности, поэтому и обратил внимание на заочный спор о том, следует ли поспешить с завершением спецоперации.
Хотя была и еще одна причина, на мой взгляд, очень веская: маститый эксперт, предлагавший не мешкать, в целом говорил на другую, профессионально близкую ему тему — о стратегической стабильности и ядерной безопасности. Он утверждал, что "после 1945 года Россия и Запад ни разу не подходили так близко к ядерной войне, как сейчас, за исключением Карибского кризиса в октябре 1962 года".
Специалист напомнил, что на Украине нет ныне ядерного оружия — благодаря соглашениям по контролю над вооружениями, о которых в наши дни, как правило, не услышишь доброго слова. Им же мы, по его словам, обязаны и тем, что в целом нынешняя ситуация "в военном отношении более благоприятная, поскольку сохраняется стратегическая стабильность: ни США, ни Россия не могут нанести друг по другу разоружающий ядерный удар и избежать сокрушительного возмездия". 60 лет назад такая угроза со стороны США присутствовала.
"Это ставит некий потолок той эскалации напряженности, которой мы сейчас являемся свидетелями, — сказал аналитик. — Но, тем не менее, сейчас эскалация возможна, и ядерная война возможна". "Целый ряд сценариев такой эскалации широко обсуждается специалистами", — пояснил эксперт, приведя ряд конкретных примеров и добавив, что возможна и непреднамеренная эскалация — в результате разного рода случайностей, несанкционированных действий или технических сбоев.
Соответственно, главными приоритетами на сегодняшний день этот профессионал считает прекращение огня и предотвращение неприемлемой эскалации конфликта. А у нас, по его словам, в последнее время "часто приходится слышать, что будет или победа, или ядерная война".
Те, кто говорит о подобной альтернативе, "по существу, допускают возможность… самого чудовищного поражения России в ее тысячелетней истории", сказал специалист, пояснив: "Потому что не будет ни российского народа, ни российского государства. Утешаться тем, что вместе с нами погибнут и Украина, и Запад, и Соединенные Штаты, может только психически ненормальный человек".
Я слежу за дискуссией на эту тему и знаю, что схожие предостережения в адрес собственных "ястребов" звучат сейчас и по другую сторону Атлантики. Я с ними совершенно солидарен. Рисковать миллионами чужих жизней в любом случае преступно и аморально. В ядерной войне не может быть победителей, и она никогда не должна быть развязана. Совсем недавно это было подтверждено на высшем уровне — по инициативе Москвы — пятеркой постоянных членов Совета Безопасности ООН.
Что будет через 30 лет?
То же простое пожелание — "чтобы не было ядерной войны" — прозвучало и на заключительном рабочем заседании ассамблеи СВОП. Его ведущий настойчиво добивался от группы молодых экспертов как можно более конкретного ответа на вопрос о том, что им хотелось бы и не хотелось бы увидеть в России и мире в ближайшие 30 лет. Вот один из них, специалист по военно-техническим вопросам, и начал с самого очевидного.
Среди других выступлений мне, например, понравился рассказ профессионального латиноамериканиста о том, чему Россия могла бы поучиться у стран Центральной и Южной Америки в плане как решения внутренних проблем социально-экономического развития, так и выстраивания международных отношений. Женщина-дипломат предложила интересный взгляд на закулисное устройство гуманитарных и правозащитных организаций системы ООН, чей аппарат, по ее словам, активно используется западными спецслужбами для решения собственных задач.
Но назвать все это прогнозами было, конечно, довольно сложно. Собственно, выступавшие и сами это понимали: один из них предложил задуматься, мог ли кто-нибудь из отечественных специалистов в 1992 году представить себе нынешнюю ситуацию в России и мире. И далее, с таким же 30-летним интервалом: в 1962-м спрогнозировать 1992-й, в 1932-м — 1962-й, в 1902-м — 1932-й? В ответ прозвучала известная шутка: мол, в России "за сто лет не меняется ничего, а за тридцать — все", поэтому и легче заглядывать вперед на века, чем на годы и десятилетия.
Ни войны ни мира?
Ясно пока одно: ближайшее время для нас будет сложным. Как констатировал известный аналитик, выступавший после Лаврова, в отношениях России с коллективным Западом произошел переход "от противостояния к противоборству", "от разлада к разрыву". "Надеюсь, не будет войны в уже прямом смысле слова, но не думаю, что будет и мир", — сказал этот человек, пояснив, что имеет в виду "достаточно долгую перспективу" и ту концепцию "мирного сосуществования", которая сложилась в свое время между Востоком и Западом.
Соответственно, по убеждению этого специалиста, главные битвы за будущее России будут происходить не на "внешних" фронтах, а на "внутреннем" — в борьбе, как он выразился, за "новое переиздание" страны, то есть ее преображение и обновление за счет собственных духовных и материальных сил. Которых, по его убеждению, у нас достаточно.
О том же говорили и другие. Под самый занавес общей дискуссии прозвучало короткое, но яркое выступление о том, что "экономика военного времени, экономика выживания" у нас сложилась или во всяком случае складывается. Но мы хотим жить, а не выживать и потому должны думать о том, чтобы "сформировать контуры экономики развития" и опереться на них при ближайшей возможности.
"Умных тоже мало"
Вопрос, конечно, в том, как именно это лучше сделать. Ясного ответа на него я из "Лесных далей" не разглядел. Может, на то они и дали, особенно лесные? Все время пребывания там у меня не шел из головы известный разговор Сергея Довлатова с филокартистом о "псковских далях".
Ну и, конечно, собрание в одном месте множества людей, которые сами себя считают интеллектуальной элитой, не могло не напомнить мне о том, что настоящая мудрость — это ум, помноженный на милосердие, на доброту. Задолго до того, как я прочел об этом у Дмитрия Лихачева, любимая моя уже покойная бабушка однажды при мне посетовала, что "умных много, добрых мало".
Но, во-первых, знакомый дипломат, с которым я завел на ассамблее разговор на эту тему, абсолютно уверен, что в нынешней ситуации игумен земли Русской Сергий Радонежский был бы на стороне специальной военной операции. А, во-вторых, Лукьянов, с которым я поделился бабушкиной сентенцией, сразу сказал, что он с ней согласен лишь отчасти. Потому что "умных тоже мало".
Да, и еще одно, напоследок: не припоминаю, чтобы за два дня непрерывных дискуссий на конференции я хоть раз услышал слово "ковид". Если оно и звучало, то, что называется, проскальзывало мимо ушей. Да и в неформальной обстановке со мной лишь однажды заговорил на эту неизбежную еще недавно тему гревшийся на лавочке под неярким подмосковным солнцем убежденный антипрививочник.
Андрей Нечаев: «100 рублей за доллар — это праздник для Минфина и беда народа»
Для кого из россиян «обустройство» будет самым тяжелым, грозит ли стране «марш пустых кастрюль», долго ли экономика страны может «барахтаться в болоте», какая связь появилась между российской нефтью и таблетками, что будет в 2025 году и о многом другом — в интервью с первым министром экономики в истории новой России, доктором экономических наук, профессором, лидером партии «Гражданская инициатива» Андреем Нечаевым.
Про уровень жизни россиян
— Андрей Алексеевич, возвращаясь к вашей фееричной цитате, прозвучавшей на форуме «Финмаркет»: так сможем обустроиться?
— Мне кажется, что эта фраза, при всей своей неделикатности, в общем отражает ситуацию. Люди действительно адаптируются к падению уровня жизни, а бизнес к новым условиям.
Как я всегда говорю: те, кто раньше ел пармезан, теперь перешли на сырный продукт. Но марша пустых кастрюль мы не видим. И тут дело не только в эффективности официальной пропаганды. Вот когда еще и сырный продукт исчезнет, то тогда, наверное, возможны какие-то серьезные потрясения.
— Да, пока все сытые. Но почему за полтора года СВО и беспрецедентных санкций качество жизни россиян заметно не ухудшилось? Покупатели вернулись в торговые центры, продажи китайских автомобилей — рекордные. Кафе переполнены, заграничные туры раскуплены … Или это какая-то обманчивая картина?
— Я думаю, что если поговорить с широкой публикой, то можно услышать много альтернативных оценок. Даже по официальным данным Росстата уровень жизни россиян стагнирует примерно с конца 2012 года.
С Росстатом, правда, интересное явление: как только там назначают нового начальника, после этого реальные доходы немножко подрастают. Такое забавное лукавство.
— Но ключевой показатель — реальные располагаемые доходы населения — падает даже по данным Росстата.
— Да, в прошлом году было падение на 1%. Вроде немного, но если брать с конца 2012 года, то падение реальных располагаемых доходов составило, даже по официальным данным, 15-20%.
Росстат по итогам прошлого года дал официальную оценку инфляции по индексу потребительских цен — чуть менее 12%. А скажем, Центробанк, который заказывает исследование как домохозяйства, то есть российские семьи, оценивают собственную инфляцию, традиционно дает результаты примерно в полтора раза выше, чем Росстат.
У каждой семьи в зависимости от ее потребительской корзины, от ее структуры потребления — инфляция разная. Как я всегда шучу в этом случае: вегетарианцев мало интересует индекс цен на мясо. Так вот последнее исследование Центробанка в конце 2022 года дало эту оценку в два раза выше, чем официальные цифры инфляции, которые нам преподносил Росстат. То есть по Росстату тогда было 12,5% примерно, а по мнению самих россиян 22-23%.
А, скажем, исследовательский холдинг Ромир проводит оценку инфляции методом среднего чека. И осенью 2022 года, чтоб вы понимали масштаб расхождения данных, их оценка инфляция была 43%. Собственно, каждый может посчитать свою собственную семейную инфляцию и выяснить, насколько он стал беднее. Может быть, кто-то стал богаче, кто, например, сейчас получает большие оборонные заказы.
Но я не думаю, что люди абсолютно счастливы с точки зрения своего уровня жизни.
— А какой группе россиян будет сложнее всего обустраиваться?
— Как вы справедливо заметили, после того, как из-за отсутствия комплектующих в России перестали производиться западные иномарки, люди стали покупать по тем же ценам китайские автомобили с табличкой «Москвич». Про разницу в качестве умолчим.
Я об этом говорил, даже когда выступал перед послами ЕС, что больше всего, конечно, от всей этой ситуации, от санкционной войны пострадал средний класс. Те, кто пользовался международными карточками, кто летал в Европу, а рейсы отменили, кто отдыхал за рубежом. Кто инвестировал в валютные ценные бумаги. И это не единицы, у нас более пары миллионов таких инвесторов. Вот это как раз средний класс. А потом их ценные бумаги оказались заморожены в европейских депозитариях. Я не про олигархов говорю, а именно про средний класс.