Аффилированность – не приговор. Как доказать реальность требований?
Взаимодействие аффилированных лиц в деятельности связанных с ними предприятий и участие в их жизни компании возможно путем заключения с ними различных сделок. Нередко таковыми вуалируется непосредственное финансирование бизнеса в разной форме. Предметом внимания каждого дела о включении требований связанных с должником лиц в реестр требований кредиторов является вопрос о праве таких лиц получить удовлетворение своих требований вровень с остальными кредиторами.
Юридическая аффилированность
Закон дает понятие аффилированных лиц как физических и юридических лиц, способных оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность. Фактически это все лица, которые могут влиять на управленческие решения, принимаемые предприятием. Основным признаком аффилированности является связанность лиц между собой.
Лица, которые являются аффилированными по отношению к юридическому лицу, обладают признаками:
- лицо является членом органа управления компании (совета директоров или наблюдательного совета) или фактическим руководителем,
- лицо является членом той же группы, что и юридическое лицо,
- участник юридического лица, обладающий 50% общего количества голосов, относящихся к голосующим акциям или приходящихся на долю участия в уставном капитале компании.
По смыслу законодательства о банкротстве, к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.
Запрет на включение в реестр требований кредиторов требований юридически аффилированных лиц
Закон о банкротстве гласит, что включение в реестр требований кредиторов требований учредителей (участников) должника по обязательствам, вытекающим из корпоративных правоотношений, запрещено. Участники не являются конкурсными кредиторами.
Законодательством предусмотрены исключительные условия относительно включения в реестр требований кредиторов требований по выплате пособий, компенсаций в отношении контролирующих должника лиц.
Так, требования руководящего состава должника, главного бухгалтера и его заместителей о выплате выходного пособия, компенсаций, размер которых по договору превышает минимальный размер соответствующих выплат, не относятся к числу требований кредиторов второй очереди и удовлетворяются после погашения остальных кредиторов в четвертую очередь.
Фактическая аффилированность
Такая аффилированность не характеризуется принадлежностью лиц к одной группе через корпоративное участие в компании, формально лица не объединены группой, вместе с тем ими сохранена возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.
Заключение между лицами сделок и их исполнение на условиях, недоступных обычным участникам рынка, является признаком фактической аффилированности. К примеру, предоставление большой рассрочки оплаты или длительной отсрочки платежа, необоснованная скидка долга, беспроцентный долгосрочный заем.
При возникновении у суда малейших подозрений в такой фактической зависимости лиц, на кредитора, претендующего на включение в реестр требований, возлагается бремя по опровержению этих подозрений. Ему необходимо раскрыть причины и мотивы заключения соответствующей сделки, и ее экономическую выгоду для него.
Проблемы при включении требований в реестр аффилированным лицом
Отсутствие экономической целесообразности и разумного экономического смысла
Кредитор и организация, признанная банкротом, являлись аффилированными лицами через директора и участника банкрота, который также являлся участником кредитора. Принимая во внимание это, суд, изучив условие договора об отсрочке платежей по договору на четыре года, установил отсутствие экономической целесообразности и разумных предпринимательских мотивов и смысла в заключении такого договора, и отказал в установлении таких требований в реестр.
Применение судом повышенных стандартов доказывания
По общему правилу к требованиям аффилированных лиц применяются повышенные стандарты доказывания.
В одном деле заявленное в реестр требований кредиторов требование вытекало из ненадлежащего исполнения должником обязательств по оплате подрядных работ, в доказательство выполнения которых кредитор предоставил внешне безупречно оформленные акты выполненных работ и справки об их стоимости, поскольку именно сдача результата работ заказчику является основанием для их оплаты.
Учитывая, что и кредитор, и должник оказались аффилированными лицами через своего участника, суд использовал повышенный стандарт доказывания обоснованности заявленных требований.
Помимо актов и справок, кредитор не смог представить ни первичную бухгалтерскую и организационную документацию, ни переписку сторон по организации работ на объекте, ни документы о допуске персонала сторон на строительную площадку. Также не были представлены доказательства приобретения и перемещения внутри подразделений, транспортировки, списания строительных и расходных материалов, договоры аренды и использования строительной техники.
Суд посчитал, что поскольку добросовестный участник гражданского оборота, выполнявший подрядные работы, не смог обосновать факт привлечения значительного количества работников, приобретения строительных материалов, то его требования не подлежат удовлетворению.
Мнимые требования аффилированных кредиторов
Судебной практикой выработана позиция, согласно которой заявление кредитора о включении требований в реестр требований кредиторов подлежит отклонению, если:
- такой кредитор аффилирован с должником,
- требование по своей природе является мнимым,
- заявлено с целью уменьшения в интересах должника количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.
При установлении совокупности этих условий суд обязывает заявителя раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки. Так, по одному делу было установлено, что кредитор, имея возможность составления финансовых документов (договора займа, расписок, ордеров) с аффилированным должником, искусственно создал и нарастил кредиторскую задолженность на случай банкротства подконтрольного ему общества — должника с целью последующего уменьшения количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, что свидетельствует о недобросовестности аффилированных лиц.
Понижение очередности при компенсационном финансировании
Как известно, законом предусмотрено несколько очередей требований кредиторов. Так, в первую очередь удовлетворяются требования кредиторов за причинение вреда жизни или здоровью путем капитализации соответствующих повременных платежей. Во вторую очередь погашается задолженность по зарплате и выходным пособиям. В третью очередь – суммы остальной задолженности.
Предусмотрена так называемая четвертая очередь – это требования тех кредиторов, которые не успели заявиться со своими требованиями до закрытия реестра, их требования включаются за реестр.
В пятую очередь погашаются требования участников должника за счет имущества, оставшегося после погашения предшествующих очередей (ликвидационная квота). Это происходит в том случае, если имущество не было реализовано, и кредиторы отказались от его принятия в счет погашения своей задолженности.
Компенсационное финансирование, заключающееся в том, что при наступлении имущественного кризиса на предприятии участники общества вместо подачи заявления о признании должника банкротом, выдают ему займы, пытаясь спасти предприятие, удовлетворяется между четвертой и пятой очередью.
Судебная практика выработала позицию, что участники должника не вправе претендовать на возврат таких займов наравне с остальными кредиторами третьей очереди.
В каждой процедуре банкротства кредиторами создается конкуренция за распределение конкурсной массы. Для пресечения злоупотреблений с их стороны выработаны, как говорилось ранее, повышенные стандарты доказывания требований. Они заключаются в высокой оценке доводов и доказательств, указывающих на пороки сделок, цепочек сделок — источников возникновения задолженности.
Если суд установит, что заем был выдан аффилированным лицом в целях финансирования общества для преодоления экономического кризиса, причем никаких злоупотреблений не выявлено, то, предполагается, что займодавец, по сути, предоставил должнику компенсационное финансирование, а, значит, его требования не могут противопоставляться требованиям других кредиторов и подлежат погашению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.
Если обязательство настоящее, то аффилированность не помеха
Аффилированность кредитора и должника сама по себе не препятствует включению требования в реестр требований кредиторов по реальным денежным обязательствам. Кредитор обратился с заявлением о включении в реестр требований кредиторов предприятия-банкрота задолженности по договору займа.
Поскольку факт предоставления займов должнику подтверждался представленными платежными документами, а доказательств создания путем соответствующих займов фиктивной кредиторской задолженности представлено не было, то, невзирая на аффилированность кредитора и должника, требования были удовлетворены.
В другом деле задолженность общества перед его участником (аффилированным лицом) подтверждалась первичными документами и решением суда о ее взыскании с должника. Суд, удовлетворяя требования о ее включении в реестр требований кредиторов, указал, что само по себе обстоятельство наличия аффилированности между заимодавцем и заемщиком не является самостоятельным основанием для отказа требования о включении в реестр требований кредиторов должника.
Таким образом, включение требования аффилированного кредитора в реестр возможно лишь при доказанности реальности экономических отношений и отсутствии злоупотреблений со стороны таких кредиторов.
Обвинения в искусственном дроблении: пять советов налогоплательщику
В конце 2018 года ФНС России опубликовала письмо о злоупотреблениях налоговыми преимуществами для малого бизнеса. Фискальный орган поручил усилить контрольно-аналитическую работу в отношении налогоплательщиков, которые используют схемы дробления бизнеса.
Ввиду объективных причин экономического характера 2020-2021гг. не станут исключением: налоговый контроль станет только жестче. Вряд ли можно ожидать послаблений в налоговом администрировании, особенно в области дробления бизнеса.
Статистика судебных споров о дроблении имеет устойчивую тенденцию решений именно в пользу налоговых органов: 78% всех заявлений по итогам 2019 года были разрешены в пользу налогового органа и 73% в нынешнем году.
Столь неутешительные цифры для налогоплательщиков, как правило, обусловлены отсутствием внятной деловой цели в отношении хозяйственных операций, доказанной взаимозависимостью и несамостоятельностью (подконтрольностью) участников сделок. Фискальный орган внимательно изучает эти признаки, все чаще вникая в специфику бизнес-процессов, внимательно анализируя систему управления, а также финансовые потоки.
Аффилированность — не приговор
Тема дробления очень актуальная. Ведь эти схемы используются во многих отраслях экономики, прежде всего это сфера производства, услуги, оптовая и розничная торговля. Ежегодно растут объемы доначислений: средний размер по итогам налоговой проверки в настоящий момент приближается к 60 млн руб.
В августе 2017 года ФНС России в письме выделила 17 общих признаков, которые могут подтверждать формальное разделение бизнеса с целью ухода от исполнения действительной налоговой обязанности. Среди них такие, как:
- применение специальных налоговых режимов (УСН и ЕНВД);
- осуществление одинаковых видов деятельности;
- несение финансовых расходов участниками схемы друг за друга;
- отсутствие у подконтрольных лиц оборотных средств;
- использование участниками схемы одних и тех же вывесок, обозначений, контактов, сайта в сети "Интернет", адресов фактического местонахождения, помещений (офисов, складских и производственных баз и т.п.), банков, в которых открываются и обслуживаются расчетные счета, контрольно-кассовой техники, терминалов и т.д.
Разумеется, большинство признаков сами по себе не подтверждают какого-либо злоупотребления в налоговой сфере (а дробление – это не что иное, как злоупотребление правом).
Например, взаимозависимость (аффилированность) участников схемы (родственные отношения, участие в органах управления, служебная и иная подконтрольность и т.д.) – один из наиболее популярных признаков у налоговых инспекций.
Обратить внимание на этот признак следует хотя бы потому, что его особенно остерегаются проверяемые лица, забывая о том, что взаимозависимость, отдельно от совокупности иных доказательств, сама по себе не подтверждает получение необоснованной налоговой выгоды (п.6 Постановления Пленума ВАС от 12 октября 2006 года N 53 "Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды", п. 4 Обзора судебной практики, утв. Президиумом ВС от 4 июля 2018 года).
Самостоятельность или подконтрольность
Основные ошибки налогоплательщика – это попытка скрыть очевидную взаимозависимость (которую ИФНС и так видит невооруженным взглядом), а также отсутствие внятного пояснения деловой цели определенной бизнес-модели.
Одними из самых главных признаков дробления бизнеса, которые поставлены «во главу угла» по данной категории дел, являются отсутствие самостоятельности/ подконтрольность участников схемы, а также отсутствие разумной деловой цели при осуществлении деятельности.
Ярким примером тому являются нашумевшие кейсы по заявлениям ООО «Металлургсервис» (№ А60-40529/2011) и ООО «Мастер-Инструмент» (№ А12-15531/2015), которые были разрешены по-разному, но в зависимости от признака самостоятельности взаимозависимых лиц от налогоплательщика. Тут можно вспомнить дело по заявлению ООО «Рандеву». Налогоплательщик доказал свою добросовестность, ведь каждый участник хозяйственной деятельности имел собственное имущество, персонал (штат), отдельные торговые площади, ККТ, товарооборот, сам вел бухгалтерский и налоговый учет.
ООО «Шининвест» (№ А76-27603/2017) также доказало деловую цель законного разделения бизнеса — снизить риск появления конкурентов (федеральных игроков) в регионе, где компания являлась лидером оптовых продаж. Хотя участники хозяйственных взаимоотношений работали под единым брендом, ключевую роль в разрешении спора сыграло разделение сфер деятельности налогоплательщика и «подконтрольных» ему лиц.
Налоговая реконструкция
Важный вопрос в спорах о дроблении — «налоговая реконструкция» обязательств налогоплательщика, когда состав правонарушения был доказан. Несмотря на то, что ранее судебная практика в вопросе установления действительных налоговых обязательств, особенно, в части НДС, была противоречивой, то в настоящий момент она «приходит к общему знаменателю».
Например, иногда ИФНС доначисляла НДС, применив ставку 18% к цене реализации (т.е. налог не был выделен из дохода, а был начислен «поверх», получался «штрафной» НДС).
Некоторые суды вставали на сторону фискального органа. Иного мнения оказался Верховный суд РФ, который в 2018-2019гг. неоднократно признавал неправильным исчисление НДС сверх полученной выручки. НДС является составной частью цены договора, подлежащей уплате налогоплательщику со стороны покупателей, а значит, налог в таком случае определяется посредством его выделения из выручки с применением расчетной ставки налога (18/118 либо 20/120) – дело по заявлению ИП Угрюмовой (№ А05-13684/2017) и дело по заявлению ИП Пяташова.
Советы бизнесу
Для того чтобы исключить возможные претензии со стороны налогового органа в искусственном дроблении бизнеса, нужно помнить о следующем.
Первое и самое главное – это своевременный анализ структуры бизнеса на предмет выявления признаков дробления. Налогоплательщику стоит быть проактивным, не дожидаться интереса со стороны ИФНС и заранее позаботиться о своей бизнес-модели.
Второе – это упор на самостоятельность и деловую цель. Необходимо подумать, почему предлагаемая бизнес-модель требует разделения на несколько самостоятельных субъектов предпринимательской деятельности.
Третье – налоговая выгода не должна быть самоцелью. Обоснованных претензий со стороны проверяющих не избежать, если бизнес структурирован с единственной целью – получить налоговую экономию.
Четвертое – умерить «финансовый аппетит» предпринимателя. К большому сожалению, все чаще на практике собственники бизнеса не желают взглянуть на ситуацию со стороны и выявить проблемные зоны риска. Неспособность вовремя остановиться зачастую играет злую шутку.
Пятое – это способность пойти на компромисс с налоговым органом. ФНС давно реализует политику «добровольного принуждения»: вызывает владельцев и бенефициаров бизнеса, указывает на выявленные нарушения. Чиновники предлагают урегулировать недоимку и перестроить схему работы или нести неблагоприятные последствия. Это позволяет обойтись без лишних налоговых проверок и дополнительных доначислений, когда владельца бизнеса поймали «с поличным».
«Резиновая» аффилированность
В российском законодательстве о банкротстве нет, пожалуй, понятия, определяемого столь неоднозначно и расплывчато, как аффилированность.
В ст. 4 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» в качестве аффилированного лица названы физическое и юридическое лицо, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность, а также указан перечень случаев (закрытый с точки зрения юридической техники, но фактически открытый), когда лица признаются аффилированными.
Критерии аффилированности выработаны в банкротном праве применительно к определению статуса контролирующих должника лиц и сгруппированы в Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 29 января 2020 г.).
Судебная практика по делам о банкротстве исходит из того, что аффилированность может быть как юридической (то есть прямо отвечать признакам, установленным законом), так и скрытой или фактической (когда в судебном порядке будет доказано, что лицо, несмотря на отсутствие юридической аффилированности, оказывало влияние или определяло деятельность другого лица). Для установления признаков фактической аффилированности учитываются общность экономических интересов лиц, наличие между ними правоотношений, не соответствующих рыночным условиям, согласованность действий в отношениях с третьими лицами, наличие фидуциарных либо властно-распорядительных отношений между физическими лицами и др.
Естественно, что установление фактической аффилированности зависит исключительно от конкретных обстоятельств дела, активности (а иногда и статуса) стороны, заявляющей о таких признаках, судебной оценки доказательств в частности и дискреции вообще, что ведет к отсутствию единообразия судебной практики. К примеру, наличие у нескольких кредиторов одного и того же представителя в некоторых ситуациях служит достаточным основанием для возникновения у суда подозрений в фактической аффилированности этих кредиторов, а в других – вообще не вызывает вопросов.
Активное развитие доктрины субординации требований контролирующих лиц, явившееся, по сути, результатом как борьбы с «продолжниковыми» банкротствами, так и стремления увеличить размер удовлетворения требований независимых кредиторов по результатам процедур банкротства, привело к тому, что суды стали более детально оценивать наличие взаимосвязей между арбитражными управляющими, с одной стороны, и должником или кредиторами – с другой.
Безусловно, одно из требований к арбитражному управляющему – отсутствие его заинтересованности по отношению к должнику или кредиторам – направлено на предотвращение возможного конфликта интересов. Однако слишком вольная трактовка термина «аффилированность», превращение его в «бесконечно растяжимое» понятие приводят к тому, что фактически арбитражным управляющим вменяется в вину любая, даже самая косвенная, связь с должником, контролирующими лицами или кредиторами. Я не случайно назвал понятие аффилированности «резиновым»: отказ в утверждении или отстранение арбитражного управляющего по такому основанию, на мой взгляд, ничем иным, как санкцией, назвать нельзя.
К подобному выводу пришел, в частности, АС г. Москвы в рамках дела о банкротстве должника (определение от 6 июля 2020 г. по делу № А40-173401/2019). Для отстранения финансового управляющего суд счел достаточным довод о том, что он представлял одного из кредиторов в другом судебном процессе о взыскании задолженности с этого должника, что было расценено судом как фактическая аффилированность. При этом, исходя из содержания судебного акта, никаких неправомерных действий (бездействия), ущемления прав должника, несоблюдения баланса интересов участников дела о банкротстве управляющим допущено не было.
Огульное применение подобных чрезмерно, на мой взгляд, жестких стандартов к арбитражным управляющим считаю недопустимым – они не должны становиться, по сути, заложниками «резиновой» аффилированности – как в приведенном и подобных случаях.
В соответствии с п. 56 Постановления Пленума ВАС РФ от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в целях предотвращения злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ) при рассмотрении дела о банкротстве суд не может допускать ситуации, когда полномочиями арбитражного управляющего обладает лицо, в должной компетентности, добросовестности или независимости которого у суда возникли существенные и обоснованные сомнения. Однако суд вправе отказать в утверждении управляющего или отстранить его только в случае именно существенных сомнений. Далее в этом же пункте постановления разъяснено: учитывая исключительность данной меры, недопустимость фактического установления таким образом запрета на профессию и необходимость ограничения во времени риска ответственности за совершенные нарушения, суд должен также принимать во внимание, что основанием для подобных отказа или отстранения не могут служить нарушения, совершенные управляющим по неосторожности, а также несущественные нарушения, или не причинившие значительного ущерба, или состоявшиеся значительное время (несколько лет и более) назад.
Кроме того, еще до широкого распространения правил о субординации Верховный Суд в Определении от 4 июня 2018 г. № 305-ЭС18-413 по делу № А40-163846/2016 указал: для того чтобы субординировать требования кредитора, у суда должны возникнуть разумные сомнения. Данная позиция впоследствии легла в основу всех судебных актов, связанных с установлением стандартов и бремени доказывания по подобным делам.
Таким образом, для применения «отвода» управляющего всегда необходимо преодоление «минимального порога» – разумных, существенных и обоснованных сомнений суда в независимости арбитражного управляющего и невозможности их опровержения.
В случае, рассмотренном АС г. Москвы, этот «порог», на мой взгляд, пройден не был. Да, арбитражный управляющий являлся судебным представителем кредитора по спору с должником в суде общей юрисдикции до возбуждения дела о банкротстве. Полагаю, это может свидетельствовать скорее о том, что между кредитором и физлицом (будущим финансовым управляющим) были гражданско-правовые отношения по возмездному оказанию юридических услуг. Возможно также, что это физлицо и вовсе было сотрудником юридической компании или привлеченным в порядке аутсорсинга специалистом. Судебное представительство – это комплекс действий в интересах третьих лиц в ограниченных процессуальными рамками условиях, что само по себе, на мой взгляд, не свидетельствует о том, что между поверенным и доверителем возникает заинтересованность и аффилированность. И даже выдача доверенности (по сути, как указано в учебниках гражданского права, действие фидуациарного характера) также не влечет безусловного возникновения указанных доверительных отношений в прямом смысле слова.
Иными словами, если у пяти кредиторов, предъявивших требования о включении в реестр к одному и тому же должнику, один и тот же представитель, данное обстоятельство может вызывать подозрения в наличии скрытой аффилированности. Однако если у пяти доверителей одно и то же лицо представляло их интересы в различных процессах в разное время, для возникновения «разумных сомнений» в наличии признаков их аффилированности этого недостаточно.
Трудно согласиться с выводом об аффилированности кредитора с его управляющим, когда кредитор, к примеру, указывает одну и ту же кандидатуру арбитражного управляющего в нескольких инициированных им делах о банкротстве. Вероятнее, речь идет о том, что кредитор заявляет управляющего, известного ему как профессионала, который сможет качественно выполнить комплекс мероприятий по погашению кредиторской задолженности. На достижение именно этой цели и направлен институт аккредитации саморегулируемых организаций или конкретных управляющих у системных кредиторов, который последние, кстати, ввели и поддерживают.
Немаловажно, на мой взгляд, и применение временных параметров к оценке наличия фактической аффилированности. Например, если пять лет назад одно лицо представляло другое, вряд ли стоит серьезно на этом основании заявлять об аффилированности лиц в текущий момент.
В отсутствие указанных обоснованных и существенных сомнений «отводить» арбитражного управляющего, а также неоправданно применять завышенный стандарт доказывания, полагаю, недопустимо.
Более того, управляющему должна быть предоставлена возможность опровергнуть такие сомнения. Сейчас вопрос решается просто – кто-либо из участников процесса заявляет доводы против кандидатуры арбитражного управляющего (а он, как правило, в судебном заседании по утверждению его кандидатуры не участвует). Суд, соглашаясь с указанными доводами, отказывает в утверждении. В связи с этим считаю необходимым предоставить управляющему право участвовать в такого рода судебных заседаниях, а в случае возражений против его утверждения – право выдвинуть контраргументы и предоставить доказательства в опровержение заявленных доводов.
Фактическая аффилированность в спорах об оспаривании сделок в рамках дела о банкротства
Продолжаем рассматривать тему аффилированности в банкротных спорах.
Ранее в статье « Осторожно — субординация требований кредиторов! » мы разобрали вопросы понижения очередности удовлетворения требований контролирующих должника лиц и лиц, аффилированных с контролирующими лицами и самим должником.
В статье « Участие аффилированных лиц должника в делах о банкротстве » мы разобрали вопросы включения в реестр требований кредиторов требований аффилированных с должником лиц, а также вопросы участия таких лиц в распределении конкурсной массы и выборах арбитражного управляющего.
В данной же статье рассмотрим, какую роль играет фактор аффилированности в спорах об оспаривании сделок в рамках дела о банкротстве.
Напомним, аффилированные лица — это физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность (ст.4 Закона «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»).
При этом Закон о банкротстве в основном оперирует иным понятием — “заинтересованные лица”.
Это понятие шире понятия “аффилированные лица”. Например, к заинтересованным по отношению к должнику лицам относится главный бухгалтер должника, который при этом не относится к числу аффилированных с должником лиц.
Однако для удобства в рамках данной статьи будем использовать понятия аффилированные и заинтересованные лица как синонимы.
В случае признания стороны сделки заинтересованным лицом по отношению к должнику возникает ряд презумпций , которые крайне трудно опровергнуть:
— цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена в отношении заинтересованного лица;
— предполагается, что заинтересованное лицо знало о том, что сделка совершается должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов;
— предполагается, что заинтересованное лицо знало о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества (ст.ст.61.2, 61.3 Закона о банкротстве).
Данные обстоятельства (цель причинения вреда, знание о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества) входят в предмет доказывания при оспаривании сделок по банкротным основаниям. Поэтому установление аффилированности (заинтересованности) часто имеет решающее значение в такого рода спорах.
Как же устанавливается аффилированность лиц?
Формальные признаки аффилированности (заинтересованности) перечислены в ст.19 Закона о банкротстве, ст.4 Закона о конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках и ст.9 Закона о конкуренции (в последнем случае перечисляются признаки такого понятия как “группа лиц”, которое соотносится с понятием аффилированности как частное и общее; то есть лица, признаваемые “группой лиц”, всегда являются аффилированными).
Однако очень часто должник специально совершает порочные сделки (выводит активы, создает фиктивную кредиторскую задолженность) с лицами, которые формально не являются по отношению к должнику аффилированными, но фактически в силу близких отношений подконтрольны ему. Например, это может быть близкий друг или работник должника.
В ответ на это Верховный суд РФ ввел такое понятие как “фактическая аффилированность” и уравнял его по правовым последствиям с «юридической аффилированностью».
Ранее мы писали о доктрине «приоритета существа над формой» при разрешении судебных споров . Это как раз тот случай – формально не аффилированные лица тем не менее признаются аффилированными в силу неформальных отношений связанности.
Впервые о фактической аффилированности Верховный Суд РФ заговорил в 2015 г. (определение СКЭС Верховного Суда РФ от 28.12.2015 N 308-ЭС15-1607).
В последующих судебных актах он развил это понятие (определения СКЭС Верховного Суда РФ от 15.06.2016 N 308-ЭС16-1475, 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056(6), 14.02.2019 N 305-ЭС18-17629, 28.03.2019 N 305-ЭС18-17629(2) и др).
А в конце 2020 г. понятие “фактическая аффилированность” уже было включено в «Обзор судебной практики Верховного Суда РФ N 4 (2020)» (п.13).
Доказать наличие между сторонами сделки фактической аффилированности можно на основании следующих обстоятельств:
— наличие общих экономических интересов;
— контроль со стороны одного общего бенефициара;
— заключение сделок и их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка;
— согласованность и скоординированность действий, в том числе процессуальных;
— наличие доверительных отношений;
— представление интересов разных лиц одними и теми же физическими лицами по доверенности;
— наличие у разных лиц одного и того же адреса, одинакового штата сотрудников, использование одного и того же IP-адреса и т.п.
Учитывая объективную сложность получения прямых доказательств фактической аффилированности, Верховный Суд РФ предписал судам принимать во внимание согласующиеся между собой косвенные доказательства. В качестве доказательств допустимы также свидетельские показания.
При этом, если заинтересованные лица привели достаточно серьезные доводы и представили существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволяют признать убедительными их аргументы о возникновении группы лиц (фактической аффилированности), бремя доказывания обратного переходит на другую сторону, ссылающуюся на независимый характер ее отношений.